В зловещей темноте Мальрока, свет превращается в мрак, а сам мир становится жертвой своих грязных страстей. Каждый шаг к погибели души приносит только больше крови и отвратительной неземной тьмы. Сюжет настолько умопомрачительный и кровавый, что вызывает у читающих шок и в то же время страстное желание узнать больше....
Люк, как по-твоему, это опасные стрелки были?
— Нет, — уверенно ответил парень. — Наручей не носят, рукава левые не потрепаны и ничем не подшиты, стрелы корявые — тростниковые самоделки неумелые. Луки, как вы сказали, дрянь. Даже хуже. Не подойди мы близко — никогда бы не попали. Вонь болотная помешала, да и ветерок сбоку задувал, а не от них.
— Ты что — по запаху можешь людей учуять?!
— Таких, как эти, любой учует — баню они, наверное, только в детстве видели, да и то издали. Сэр страж, если вы прикажете напасть на их логово, то я уверен — победим, пусть даже их будет целая сотня.
— Ну? — обернулся к епископу. — Что скажете?
— А что говорить? Нам лошади нужны. Где еще их можно найти в этом лесу? Ярмарок я по пути не замечал.
* * *То, что убитый разбойник называл деревней, больше походило на помойку, устроенную на старом пожарище.
Деревня здесь и впрямь была… когда-то… раньше. Возможно, ее выкосила одна из эпидемий или нашествие погани… неизвестно. Осталось лишь несколько печей и груд обгорелых бревен. Между ними без малейшего намека на порядок темнели холмики нескольких землянок. Также имелось два сарая — судя по некоторым признакам, тот, который больше, использовался в качестве конюшни.
И мусор — повсюду горы какого-то хлама. Россыпи костей и черепов звериных, гнилое тряпье, седла с ободранной кожей и непонятные отбросы.
Как вообще там жить можно?!
«Робин Гудов» видно не было — очевидно, в такое время у них принято устраивать полуденную сиесту, невзирая на пасмурную погоду и климат, далекий от тропического. Низкие, налитые влагой тучи едва не задевали верхушек деревьев, но пока что дождя не было, и это очень радовало Люка — он опасался, что жильная тетива его лука может отсыреть.
Бывший лодочник был настроен агрессивно — даже обычную невозмутимость куда-то спрятал.
Дождался."
"— Дан, я заметил лишь одного: за малым сараем сидит, к стене прислонившись. Вон, приглядитесь — ногу можно увидеть отсюда.
