Героя готовили совершить невозможное, обещая богатство, славу и сверхъестественные возможности. Но все оказалось ложью. Теперь он окружен врагами: ордами нелюдей, инквизиторами, убийцами и интриганами. Каждый хочет что-то от него, но никто не скажет правду. В руинах Мальрока ему предстоит...
Хотя, если уж быть до конца объективным, возглавляла нас авиация — Зеленый летел впереди всех, душераздирающе орал и вроде бы даже пытался на кого-то пикировать, в последний момент уходя ввысь. Нагадить на голову метит или что? Пулемета ему бортового не хватает для полного счастья… «Мессершмитт» хренов…
Дальше разбойники изумили даже меня. Вместо того чтобы, пробежав через деревню, раствориться в лесу на ее противоположной окраине, они, толкаясь как стая селедок в горлышке бутылки, дружно скатились в ближайшую землянку. И закрыли дверь прямо перед носом епископа.
Если у них там нет подземного хода, то они попросту больны на голову.
Когда мы, успокаивая дыхание, подошли, Конфидус уже спешился и изучал большой сарай:
— Дан, лошадей здесь нет. Наверное, их отправили на выпас или водопой. Хотя зачем? Травы вокруг деревни хватает, вода в пруду тоже есть, хоть и ряской порос. Надо поискать.
— А они не сбегут?
— Да зачем им бежать? Это же разбойники. Забились в землянку и трясутся. Мечтают, чтобы мы куда-нибудь ушли. Они не воины — обычное мужичье, причем ленивое до безобразия. Решили, что воровской хлеб легок, — боевому делу учиться такие не станут. Им бы жрать да пить и ничего при этом не делать. Пуганут таких же мужиков, как сами, отберут последнее — и назад в лес, на серьезные дела никогда не ходят. Да и как пойти, если всю шайку один солдат разогнать может? Пускай пока посидят — им полезно. А с этими что делать будем?
— С кем? — не понял я.
— Во втором сарае которые сидят. Я заглянул — там ребятня какая-то, и вид у них больно потрепанный. Похоже, это те, про которых тот варнак говорил: схваченные в лесу.
— Люк, присмотри за входом в землянку. Если кто высунется — стреляй. Епископ, давайте посмотрим на тех, кто в сарае.
* * *Семеро молодых ребят — лет по шестнадцать — девятнадцать на вид — и один немолодой. Не знаю, сколько ему, но вряд ли меньше пятидесяти. Старший лежит на кучке прелой соломы, собранной будто под метелку: вся в одном углу. Вокруг, на голой земле, расселись мелкие — враждебно-настороженно косятся на дверь.
Оценив картину, я решил для начала поздороваться, а уж потом начать выяснять, кто это такие:
— Здравствуйте, ребята. Вы кто?
В ответ лишь молчание и презрительные взгляды.
— Глухие, что ли?! — угрожающе протянул подошедший Люк.
Возмутившись, я недобро поинтересовался:
— А ты что здесь делаешь?
— Смотрю.
