В зловещей темноте Мальрока, свет превращается в мрак, а сам мир становится жертвой своих грязных страстей. Каждый шаг к погибели души приносит только больше крови и отвратительной неземной тьмы. Сюжет настолько умопомрачительный и кровавый, что вызывает у читающих шок и в то же время страстное желание узнать больше....
Восхищен вами и горжусь знакомством — вы очень непростой человек и, подозреваю, не последний страж в вашей иерархии. Совсем юны, а столького достигли. Мне, право, жаль, что вам пришлось столько выстрадать. Не стоило запираться и молчать — вы ведь нам попросту выбора не оставили.
Ну и фрукт этот Цавус — меня выставляет виноватым в том, что меня же пришлось пытать! Э нет, надо срочно его заткнуть, а то епископ уже на массивную вазу поглядывает, явно намереваясь разбить ее об инквизиторскую голову. Рано убивать — он еще ничего не рассказал толком.
— Не уклоняйтесь от темы — мы говорили о Зеленом.
— Но я же ответил: он у герцога Шабена. Не знаю, зачем ему понадобилась птица, — об этом меня спрашивать бесполезно. Оружие ваше, кстати, здесь: сохранил — будто догадывался, что пожалуете за вещами. Меч, которым вы наследника Мальрока убили, вон за той портьерой, рядом с вашей кольчугой подвешен. Кольчугу, кстати, мы заштопали у местного кузнеца; меч наточили там же — вы его о сталь немного иззубрили. А вон в том шкафу ваш самострел — его даже чинить не потребовалось.
— Самострел? Вы же его называли нечистым оружием, а теперь забрать предлагаете?
Инквизитор досадливо скривился, изображая из себя помесь оскорбленной добродетели и разоблаченного жулика:
— Сэр страж, ну что вы, право! Все время только и норовите старое помянуть, причем исключительно нехорошее. Заметьте, я вам во всем помогаю, все рассказываю, даже ничего не требуя взамен. Стоит ли помнить плохое? Я вот уже простил вам неаккуратную работу с кандалами и лицо разбитое — умный человек от таких мелочей в ярость не впадает.
— Вы не в той ситуации, чтобы требовать. А насчет нашего знакомства… я тоже помню первое мгновение. С того самого мгновения мечтал о том, что с вами сделаю, когда поймаю. Список получился длинный, и ничего приятного в нем нет.
— Дан, ну зачем вы диспут устроили? Прикончить его надо, и все — про птицу он уже рассказал.
— Господин епископ, и вы туда же. Нехорошо…"
"— Господин? — хмыкнул Конфидус. — Обычно вы меня по-другому называли. «Безбожная тварь» — самое мягкое, что вспоминается. Даже не пытайтесь действовать на меня такой простенькой лестью — не подействует. Я и мои братья по вере натерпелись от вас столько, что всеми сокровищами мира этого счета не оплатить.
