Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Не бойся за него, я не милиционер, дело шить не буду. Просто хочу убедиться, что ты со мной темнить не собираешься. Он кто, тоже студент?
— С ним… с ним точно ничего не будет? — еле ворочающимся языком пролепетал Марк.
В светло-голубых глазах Сергея Сергеевича что-то мелькнуло.
— А если будет, тогда что? Ответишь мне отказом? Так у нас, Максимка, не пойдет. Или туда — или сюда. Решающий момент в твоей жизни. Что ты в подписку вцепился? Порвать ее хочешь? Рви. Тебя в камере урки ждут. И всё дальнейшее, по прейскуранту.
— Студент. Областного педагогического, — с облегчением сказал Марк. — Владимир Щеголев, отчества не знаю.
ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ
— И вот еще что, если уж мы о литературе, — сказал Сергей Сергеевич, затормозив на светофоре. — Тебе может позвонить мой коллега. Не знаю, как он представится. У нас для оперативной работы тоже псевдонимы, причем для разных информаторов разные.
Отвезти домой куратор предложил сам. Удивился:
— Ты чего это в одном свитере?
— Я закаленный, — ответил Марат. Из камеры он взял только шарф и шапку, опоганенное пальто ногой запихнул подальше под лавку.
— Не, брат. К вечеру похолодало.
Сели в бежевую «волгу». Марк попросил разрешения закурить, достал возвращенные сигареты и увидел, что в пачке осталась только одна. Менты попользовались. Хорошо хоть часы отдали. Они правда были простенькие, старый «полет». В досегодняшней жизни Марк их стеснялся, запихивал подальше под рукав. Те, прежние страдания — из-за одежды и прочей чепухи — сейчас казались утраченным раем. Бывший Андрей Болконский превратился в героя повести «Ибикус», мелкого шпика Невзораки.
Он дымил, помалкивал. На пустой желудок от табака мутило, но сидеть и совсем ничего не делать было бы еще хуже. Водитель же всё время говорил, иногда задавая вроде бы небрежные, а на самом деле, вероятно, следующие какой-то системе вопросы.
— Быстро я с тобой управился. Пожалуй, на второй тайм еще успею. Ты что больше любишь — хоккей или футбол?
— Футбол.
— Ставлю диагноз: имеешь склонность к неразделенной любви.
