Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Как тебя зовут мне известно, а я — Сергей Сергеевич. Больше всего на свете я люблю ясность и честность. Поэтому ходить вокруг да около не стану, а сразу, как говорится, открою все карты. И рассчитываю на такую же честность с твоей стороны. Я работаю в Комитете государственной безопасности. Приехал сюда в выходной день специально для тебя. Чтоб ты сегодня мог вернуться домой. Парень ты умный, студент, будущий журналист, и, конечно, уже догадался о чем у нас будет разговор.
— Нет, — ответил Марк. На стул он не садился.
— Сейчас объясню… — Сергей Сергеевич нетерпеливо махнул рукой. — Да сядь ты. Разговор у нас будет долгий. У тебя два варианта. Или выясняется, что я в свой заслуженный выходной приперся сюда впустую, я обижаюсь и велю капитану Барашкову вчекрыжить тебе по полной. Это значит, что на ночь он тебя посадит в камеру к уркам, да еще попросит их с тобой не миндальничать. А потом тебе припаяют сто пятьдесят четвертую. Папаша твой, само собой, побежит по своей писательской линии обивать высокие пороги и от реального срока отмажет, но в СИЗО ты месяц-другой поприпухаешь, а потом вылетишь из университета с волчьим билетом, из комсомола тоже.
— Да… — Марк закашлялся.
— Едешь домой как ни в чем не бывало. Живешь себе как жил раньше.
— Вы меня в стукачи что ли зовете?
Теперь голос задрожал.
— Оп-ля. — Сергей Сергеевич удивился. — Нет у нас никаких стукачей. Есть информаторы. Потому что государство должно в точности знать, где что происходит. Особенно в среде будущих хозяев страны, нашей студенческой молодежи, да еще в главной кузнице журналистских кадров. Я тебя не в американские шпионы вербую, родину предавать не предлагаю — наоборот, оказываю тебе высокую честь, даю возможность стать нашим товарищем.
