Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Соображай башкой, ты же студент.
— Никакой он мне не сообщник! Любопытно стало на джинсы посмотреть. Он их так расписывал.
— Не будешь колоться, — кивнул милиционер. — Отягощаешь.
Он взглянул на часы, покривился. Потом прищурился, опять взял студенческий.
— На журналиста, значит, учишься. МГУ, значит…
Крикнул:
— Петренко!
Вошел сержант.
— Этого назад. Пускай всухую посидит.
И Марка, так и не посадив к столу, увели из кабинета."
"Теперь он просидел взаперти еще дольше. Трудно сказать, сколько — часов ведь не было.
Из другого отсека — он был не напротив, а наискосок, не видно, кто там, сонный хриплый голос рявкнул: «Ша там!»
— Мне в уборную надо! — крикнул Марк.
— Начальник! — оглушительно завопил голос. — Начальник!
Лязгнула дверь.
— Кончайте базар!
— Чего, начальник, порядку не знаешь? Кочумаешь? Обязан каждый час заходить.
— Пусть в портки дует, — ответили из коридора. — А ты учти, как тебя, Рогачов. На пол нагадишь — вылизать заставлю.
Дверь захлопнулась.
— Прессуют они тебя, — сказал хриплый. — Не можешь терпеть — сыми бушлат и навали в него. После отмоешь.
— Мне отлить!
— А, ну это херня. Высохнет. И всё, молчок. Спать буду.
Еще какое-то время Марк ходил из угла в угол, но почувствовал, что больше не вытерпеть.
В камере было холодно. Оставшись в свитере, Марк стал мерзнуть. Каждые минут десять вскакивал, начинал приседать, размахивать руками. Один раз отжался. Снова сел. С ужасом думал, что придется провести так всю ночь. Воскресенье же. Раньше чем утром ничего наверно не будет…
Но через долгое время, может еще через пару часов, сержант пришел.
— Заходи, заходи, — сказал он. — Тебе, может, в уборную надо? Сержант отведет.
— Не надо, — настороженно ответил Марк.
За окном было темно, причем крепко так темно, по-поздневечернему.
— Молодость, молодость, мне бы такой мочевой пузырь, — засмеялся мужчина, не сказать чтоб пожилой — на вид лет сорока пяти. — Садись, давай знакомиться.
