Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Такое можно исследовать, а исследованное становится понятным и, стало быть, неопасным, в чем и заключается цель науки, как написано в учебнике по натуроведению. Там же говорится, что все субстанции имеют химическую формулу. Формула Несчастья: Н = О + С, где О — одиночество, а С — страх.
Надо понять, где он обитает в этих стенах. И потом обходить нехорошие места стороной.
Начать с тесной, совсем не парадной мансарды, где находятся спальни принцесс и комната мадемуазель Бурде, а также каморки для прислуги.
Из утопленного в скошенной стене окна было видно только железные крыши и кирпичные трубы, из них в небо тянулись дымы — серые, где топят дровами, и черные, где топят углем. Это и есть Париж, никакого другого Парижа не увидишь, потому что maman всегда задергивает каретные шторки. Она не любит яркого света и боится наткнуться взглядом на что-нибудь вульгарное.
Девять часов утра.
Обычно в это время в комнату приносят завтрак, но вчера вечером мадемуазель Бурде рассердилась за плохо выученные гаммы и, как обычно, наказала голодом. Это лучше, чем было в Людвигсбурге, где прежний учитель герр Финек больно бил линейкой по пальцам. Он был злой, а мадемуазель Бурде просто суровая, это намного лучше. За ужином она нарочно вышла из малой столовой первой, чтобы Лотти имела возможность спрятать в карман кусок хлеба.
Перед соседней дверью, где поселили младшую сестру, принцесса не задержалась. Оттуда доносился звонкий картавый голосок Паулины:
— Извольте говолить на фланцузском, судалыня, вы плиехали в Палиж! А вы, Клалисса, делжите осанку, как подобает глафине!
Кормит завтраком своих кукол. Все время с ними разговаривает, шепчется, одних хвалит, на других обижается. И никто ей не нужен, чары Дракона Солитюда на нее не действуют.
Из комнаты мадемуазель, тоже как обычно, звучала музыка. Паули сразу по приезде распаковала своих Гризельд, Кларисс и Лорелей, а госпожа Бурде не успокоилась, пока слуги не притащили под крышу ее пианофорте, по которому швейцарская alte Jungfer8 так тосковала в дороге. Лотти ненавидела музыку еще больше, чем вышивание и танцы.
