Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
"
"К maman Лотти заглядывать не стала, хотя та ее не заметила бы. Наверное, уже выпила лауданум и теперь будет до обеда сидеть в полутьме, глядя в пространство с сонной мечтательной улыбкой.
На этом этаже тоже ничего страшного вроде бы нет. Но еще скучнее, чем наверху.
Теперь бельэтаж, где разместился papá. Там надо быть начеку. Батюшка бывает или очень веселый, и тогда бояться его незачем — он шутит, смеется, может закружить в вальсе, или злой, и тогда все от него прячутся. Правда, случается, что секунду назад он хохотал и распевал арии, а потом вдруг из-за чего-нибудь разгневался и сделался злой, так что в любом случае лучше ему на глаза не попадаться.
И всё же исследовать эту территорию тоже необходимо. Мало ли что там обнаружится.
Этаж был уже не «домашний», а парадный, ведь в отличие от maman, которую никто никогда не посещает, у papá будут часто бывать гости.
На красивую хрустальную люстру, висевшую над лестничной площадкой, Лотти полюбовалась, запрокинув голову — так высок был украшенный фресками потолок.
Лотти приложила ухо к двери справа — проверить, там ли отец. Услышала женский голос, проговоривший по-французски: «Поль, что за муха вас укусила? Право, я уйду!»
Гостьи у papá бывали еще чаще, чем гости.
Papá — как бабочка, летающая с цветка на цветок. Это дядя Вильгельм так сказал, когда они поругались перед отъездом из Штутгарта, прямо за обеденным столом, при всей семье. Papá воскликнул: «Да, я бабочка, а не навозная муха! И я превращу Вюртемберг в цветущий луг, когда стану королем!» Швырнул салфетку и вышел. Все сразу уставились в тарелки, конец обеда прошел в могильной тишине.
