Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Это хорошо, что гостьи у батюшки всё время разные, а если б была одна фаворитка, то пришлось бы ее ненавидеть, как дети короля Фридриха ненавидели графиню фон Торнау. Лотти еще не приходилось кого-то ненавидеть. Мадемуазель Бурде говорит, что это тяжкий грех, разъедающий душу.
Услышав, как сердито ночная гостья разговаривает с papá, принцесса испугалась, что он начнет кричать, но батюшкин бас в ответ зарокотал виновато, а потом и нежно. Голос у papá глубокий, низкий, но из-за очень быстрой речи слова налезают друг на дружку, и не всегда разберешь, особенно на расстоянии.
Злое настроение у Пауля-Карла Вюртембергского так же внезапно могло смениться на веселое. Минуту спустя за дверью уже хохотали: батюшка густо, женщина звонко.
Успокоившись, Лотти заглянула налево, в кабинет.
Там всё было уже почти устроено. Камердинер Зюсс заканчивал расставлять в стеллажах охотничьи ружья, вдоль противоположной стены в ряд стояли курительные трубки с длинными чубуками и узорчатые турецкие кальяны, а на самом почетном месте висели подушки с батюшкиными орденами и двухуголки с плюмажами.
Что ж, в бельэтаже опасности были привычные. Посмотрим, что внизу, в rez-de-chaussée.
Теперь лестница стала широкой, а ступени мраморными и очень высокими. Давеча, когда приехали и поднимались из вестибюля, Паули с трудом карабкалась своими ножонками, и маменька говорила ей: «Не задирайте так юбку, Паулина, это неприлично».
Вниз-то сбежалось легко, hopp-frosch9.
Ах, как здесь было красиво! Почти как в Ноейс-Шлоссе! Конечно, там намного просторней, а тут только одна зала — одновременно и гостиная, и столовая, но зато какие великолепные зеркала, какие канделябры, как сверкает инкрустированный пол! Батюшка вчера сказал матушке: «Парадный этаж тут вполне приличен, достоен моего положения. А что наверху, никто не увидит. Пляс Вандом — лучший адрес в Париже. В соседнем отеле резиденция первого королевского министра герцога Ришелье».
Двое слуг, мужчина и женщина, которых Лотти раньше не видела, снимали с кресел полотняные чехлы. При виде принцессы служанка сделала книксен, лакей поклонился: «Altesse…»
— Я просто посмотреть, — сказала Лотти. — Не обращайте на меня внимания."
"Они продолжили заниматься своим делом, а принцесса прошлась вдоль стен, любуясь картинами. Живопись — не музыка. Всегда понятно, что изображено на картине.
