Герой, спасший человечество от инопланетной угрозы, был предан и свергнут завистниками. Спустя тысячелетия он возвращается, чтобы восстановить справедливость и вернуть империи былое величие. Эпическая сага о падении и воскрешении легендарного полководца, о силе, мести и цене власти.
Раздел Chitat.online для книги «На страже Империи. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой, спасший человечество от инопланетной угрозы, был предан и свергнут завистниками. Спустя тысячелетия он возвращается, чтобы восстановить справедливость и вернуть империи былое величие. Эпическая сага о падении и воскрешении легендарного полководца, о силе, мести и цене власти.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой, спасший человечество от инопланетной угрозы, был предан и свергнут завистниками. Спустя тысячелетия он возвращается, чтобы восстановить справедливость и вернуть империи былое величие. Эпическая сага о падении и воскрешении легендарного полководца, о силе, мести и цене власти.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «На страже Империи. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ваши глаза действительно полны решимости. Так что пока мы оставим эту тему. Но, надеюсь, однажды вы соизволите раскрыть мне свою тайну.
— Все может быть. — вежливо ответил я. — Увы, пока по свету бродит слишком много тех, кому не стоит слишком много знать.
— Вы сомневаетесь в конфиденциальности нашего разговора, барон? Или в господине Лопатине?
Я невесело усмехнулся.
— Как раз в Лопатине я особо не сомневаюсь. А вот в том, что нас никто не подслушает, или в том, что вы решите распорядиться этой информацией помимо моей воли — увы. Уверенности нет.
Лицо Императора на долю секунды скривилось. Но он мгновенно вернул маску спокойствия и с деланным безразличием спросил:"
"— Ну-с, господин Лихачёв, в таком случае извольте! Поделитесь с нами чему-нибудь, что может быть полезным? Вы ведь обладаете какими-то особыми знаниями о появляющихся по всему миру… существах?
Тут я стал рассказывать уже весьма охотно. Скрывать базовые знания от правителя нет никакой нужды. Я рассказал о том, что с нашим миром помимо мира мертвых, привязанного к нашему, граничит еще как минимум восемь миров, каждый из которых является воплощением одного из Аспектов в чистом виде. Нигилий — измерение Небытия, Эссена — Бытия, Аногор — огненный мир, Ириат — водный, Глубины, воплощающие в себе Землю, измерение воздуха Ан, Ахегэрис — мир Жизни, и Ургал — Смерти.
О том, что в каждом из них существуют свои разумные, а где-то их множество видов. Свои общества, государства и правители, своя система магии и свои способы подчинять населяющих эти миры хтонических тварей, порождений хаотической магии Стихий.
О том, что в глубокой древности человечество уже сражалось с армией Аспектов и, в войнах, длившихся веками, одолело их. Тут, впрочем, я не стал делиться лишними подробностями. Основной мой рассказ устремился в будущее.
— Армия, Ваше Величество. А точнее, множество армий. Как только они соберут достаточно сил, как только сотворят достаточно мощные Врата, как только договорятся меж собой и разберутся с внутренними врагами, их легионы хлынут на Землю. И поверьте, живые люди им тут если и нужны, то для разведения.
— Разведения? Но зачем? Зачем им вообще все это? Не потому ведь, что они все такие уж злобные?
— Разумеется нет, Император. Просто люди, воплощающие в себе одновременно все Аспекты, лучшая пища для них. Поглощая души разумных, они становятся сильнее, продлевают свои жизни, обретают новые формы. Да, они могут жрать и друг друга, чем и занимались долгое время. Но также, как нам могут дать колоссальную мощь их Ядра, их сущности — ввиду своей стихийной чистоты, также им дают чудовищную мощь людские души. Уже ввиду своей универсальности.
Михаил медленно кивал. Лопатин, так и стоящий тут же, бегло записывал мои слова.
