Данил Черский вновь оказывается втянут в опасную авантюру, затрагивающую стратегические интересы государства. На грани физических и умственных возможностей герой ведет хитрую игру с коварным противником, где каждый ход может стать последним.
Поди найди тот ножичек…
Для него многое было ясно, но не все можно сказать этим двум, и он, уже мало интересуясь происходящим, ради чистого поддержания игры спросил:
— У вас никто не увольнялся с обидой? Мало ли что случается, когда обиженный решает сделать пакость… Бывали, панове, прецеденты.
— Да нет, за полгода никого вообще не увольняли, — энергично запротестовал Максим. — Наоборот, приняли трех человек, я ведь говорил, дело расширяется.
Поэтому…
В дверь деликатно просунулся Волчок, нейтральным тоном спросил:
— Данила Петрович, можно вас на минутку? Данил вышел в широкий коридор.
Волчок отошел еще дальше, к последнему окну, непроизвольно поправив кобуру разрешенного, то бишь зарегистрированного газовика. Не стоило лезть на рожон, изображая одинокого волка Мак-Коя, и потому Данил собирался отныне выходить в люди исключительно в сопровождении кого-то из боевиков. Который, кроме всего, в случае надобности сможет послужить и свидетелем, способным клятвенно заверить, к примеру, что Д. П. Черский вчера вечером не мог зарезать и ограбить одинокую старушку, так как неотлучно находился в поле зрения его, свидетеля. Кстати, и с сегодняшним визитом в квартиру Багловского все было в порядке — аж три честных, законопослушных человека могли заверить, что в то время гражданин Черский находился в противоположном конце города…
— Ну?"
"— Там, возле подъезда, начинается нехорошее оживление, — сообщил Волчок. — За четверть часа скопилось уже с дюжину вроде бы праздношатающихся субъектов, но на променад жильцов возле дома никак не похоже. Не так мирные обыватели на гулянье выходят. Да и откуда им тут взяться в таком количестве?
Гадом буду, но у парочки в руках — определенно свернутые транспарантики…
— Пойдем посмотрим, — кивнул Данил. В самом деле, никаких таких жильцов тут просто не могло быть — старая длинная пятиэтажка, дугой выгнувшаяся вдоль четвертушки площади Победы, года три назад пришла-таки в аварийное состояние, была расселена, потом ее продали под частные лавочки, сиречь офисы, с облегчением перевалив все расходы по реконструкции на плечи самих фирмачей. И дом до сих пор являл собою чуточку сюрреалистическое зрелище: едва ли треть обитаема — вразбивку, на разных этажах, а две трети пока что пребывают в разных стадиях ремонта. Но, главное, квартир в доме давно уже нет, а значит, и жильцам тут неоткуда взяться…
Подойдя к высоченному окну на лестничной площадке, Данил поднатужился и со скрипом распахнул аркообразные створки.
