Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
Лично он — как и все, кто пребывал на «двойной» квартире, — в любом случае успели бы уйти, на улице с обеих сторон дома заняли посты опытные ребята. Но если Лемке завалится, это будет означать, что завалится все. Что его-таки ухитрились переиграть на каком-то из этапов. Что он где-то потянул пустышку, свернул на ложную тропку, проложенную специально для него, упиравшуюся в великолепно замаскированную волчью яму. И — кранты всему. В Лукашевича будут стрелять совершенно из другой точки, «фейерверк» рванет совершенно не там, если вообще существует, все, все, все летит к черту…
Вот в такие минуты и седеют, без дураков.
— Экономика — дело хитрое, — отвечал Батька на очередной вопрос. — И напоминает чем-то ювелирное дело. Бриллианты люди научились подделывать испокон веков, не сразу и определишь, где фальшивка. Иногда подсунут вроде бы и драгоценность, красивую, блестящую, а присмотришься — не драгоценность это, сплошная подделка.
Мания преследования или тревожный звоночек? Данил не знал. Но если вспомнить, что «Клейнод» по-рутенски как раз и означает «драгоценность», можно усмотреть за только что прозвучавшим весьма небезобидный каламбур.
Направленный конкретному адресату. Прав оказался старый аппаратчик, и пошел вброс? Подсунула какая-то невыявленная сука на стол Батьке ювелирно сработанный компромат…
В случае выигрыша над всем этим можно будет посмеяться.
Он удержался, не вскочил с кресла, когда в замке негромко повернулся ключ — уверен был в своих часовых на улице.
— Ты что с ней сделал? — равнодушно поинтересовался Данил.
— Пустяки, — сказал Лемке.
