Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
Его заглушил крик пожилой орденоносицы:
— До пенсии еще две недели, люди! Чуть без гроша не оставил, мерзавец!
— А ты погоди, погоди… — сказал молодой мужчина, ухватив Пацея за рукав. — Ты не торопись, разберемся…
— Товарищ…
— Так, граждане, разомкнемся, — послышался профессионально уверенный, хорошо поставленный командный голос усатого подполковника, судя по форме из «Ястреба», моментально пробившегося сквозь растущую толпу в сопровождении статного лейтенанта того же подразделения. — Доложим, что происходит… Кто у кого кошелек вытащил?
— А вот этот, вот этот! Я сама видела! — заорала старушонка с кислым лицом трамвайной склочницы.
"Пожалуй что, она верила, что и в самом деле видела. Успела поверить. Еще не понимая, что принужден плыть по течению, Пацей отстранил махавшую сумочкой орденоносицу, коснулся локтя «ястребовца»:
— Подполковник, здесь какое-то недоразумение, отойдем…
— Отчего ж не отойти, — согласился бравый. — Михась, ты пока потерпевшую опроси, свидетелей, соответственно… Вы, гражданин, не так быстро поспешайте, не успеваю за вами… а вы, гражданочка, погодите, никуда он не денется… Значит, пенсионерок обижаем? Последние деньги крадем?
— Послушайте!
— Слушаю, — невозмутимо сказал подполковник.
Пацей оглянулся и, убедившись, что остальные находятся на приличном расстоянии, авторитетным голосом начал:
— Сейчас я покажу удостоверение… Кто-то схватил его сзади профессиональным приемом. Пацей рассмотрел, что зажавшая ему горло рука — в форменном рукаве, и тут же дернулся от боли.
Вполне возможно, он успел что-то понять. Поздно. Пока двое подчиненных бравого подполковника волокли его к машине, носившей все отличительные признаки милицейской, усатый служака бодро распоряжался:
— Расходитесь, граждане, расходитесь, нету тут никакого цирка с верблюдами и клоунами! Все, хорошие мои! Взяли голубчика, давно искали… А вы, бабушка, как потерпевшая, пожалуйте до машины, мы без ваших показаний, как без рук… Все, граждане, повязали карманничка, и уж, будьте благонадежны, никто его не отпустит, пока свое не отсидит…
…Обходиться с этим клиентом стоило гораздо осторожнее, нежели с Адой, и Пацей был давно уже пристегнут наручниками: за кисть правой руки — к батарее, за щиколотку левой — к ножке неподъемного стола, оставшегося от прежних хозяев.
— Опасаетесь? — Пацей старался улыбнуться.
