Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
— А сам почему с ними не поехал?
— А прямого приказа не было, — сказал Довнар, почесав под бородой. — Косвенные намеки я понимать не обязан.
— Черт с тобой, — сказал Данил. — Только сиди тихо и поперек батьки суйся в пекло, лишь получив прямой приказ… Усек?
— Усек.
— Ладно. — Данил встал, прихватил едва начатую бутылешку пива. — Я пойду поработаю…
Прихватил свободной рукой транзистор. Вышел, не спеша поднялся на второй этаж, прошел в конец тихого коридора.
Две комнаты отдыха — обширные, с высокими потолками, как все покои в этом здании эпохи архитектурных излишеств, — были обставлены отнюдь не бедно, чтобы при нужде служить и гостиничными номерами для разных «випов», и местом уединенного развлечения для таковых.
Наверняка ни единая живая душа не сунулась бы в эти «нумера», знай заранее, что их по приказу Данила с самого начала напичкали должной аппаратурой.
В комнате царил полумрак — плотные шторы тщательно задернуты. Только Верочкина блузка белела — она лежала на широком диване, прикрыв ноги клетчатым пледом. Завидев Данила, легонько ворохнулась, приподнялась на локте.
Данил прошел к дивану, включил лампу на столике. Молодая женщина поморгала от неожиданно залившего ее неяркого света, бледно, растерянно улыбнулась.
Данил придвинул мягкий стул, уселся так, чтобы его лицо не попало в конус неяркого света. Вера все еще улыбалась — вяло, отрешенно:
— Эти ваши штучки…
— Такова се ля ви, — сказал Данил. — Вера-Верочка-Вероника, Вера-Надежда-Любовь, а «веритас», как известно прилежным ученикам, на классической латыни означает «истина»…
— Вы со мной играете?
— Нет, — сказал Данил, тихонько выпил полбутылки и отставил ее подальше.
Вялый всплеск агрессии:
— Как охотник — натасканную легавую?
— Вера, вот так со мной не надо, — сказал Данил.
