В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
– Все, Третьякова, отвянь!
В палату мы зашли первыми. Амелия снова где-то пропадала. Странная она. А Руднева, разумеется, решила остаться на дискотеке до последнего танца.
Ирка включила свет и вскрикнула. От неожиданности я подскочила на месте.
– Зачем так орать? – накинулась я на подругу.
Но рассерженная Ирка уже бросилась к столу и схватила со стола жуткую куклу без одного глаза. И ухмылка у игрушки была странная – неаккуратно вышитая красными нитками, будто шрам у Джокера.
– Она специально выставила эту страшилищу на самом видном месте, чтобы нас пугать! – выкрикнула Ирка, шарясь в своей сумке.
– Кто она? – не понимала я, брезгливо оглядывая страшную куклу. – Что ты ищешь?
– Как кто? Амелия! Я ищу свой нож. Сейчас распотрошу эту гадость и на кровать ей брошу!
– Господи, Ира, зачем?
– Будет знать, как нас пугать. А нож нужно вообще под подушкой держать, когда в этом лагере черт-те что происходит!
Ира наконец отыскала свой нож и уже занесла острие над куклой, как в палате раздался новый визг, еще пронзительнее, чем Иркин.
Руднева, перескакивая через кровать, ринулась к Третьяковой.
– Что ты делаешь? Убери нож! Сумасшедшая!
Вероятно, дуреха Руднева решила, что Ирка собиралась устроить какой-нибудь страшный ритуал. Третьякова откинула нож, но куклу не отпускала. Тогда Диана вцепилась в ноги этой страшиле и потянула игрушку на себя.
- Отдай!
- Вот ещё! Всякой гадости не место в нашей палате!
- Ого, что это здесь происходит? – показалась в дверях Амелия.
- Кстати, о гадостях! – проворчала Третьякова.
Из-за Циглер Ирка ослабила хватку, а Диана, отвоевав куклу, прижала страшилку к груди.
- Не трогай её никогда больше! – зло выпалила Руднева. На её глазах выступили крупные слёзы. – Это моя кукла.
***
Диана еще минут десять сидела на своей кровати и глотала слезы. Мне приходилось ее постоянно обнимать, а Ирке растерянно гладить Рудневу по голове.
– Ладно тебе, – бормотала обескураженно Третьякова. – Я же ничего не успела этому чудищу сделать. Кто ж знал, что ты любишь такие игрушки…
Руднева была уже взрослой девочкой, и совершенно очевидно, что в куклы давно не играла.
"– Когда вы ушли, я вытащила куклу из сумки и положила на стол. Мы дома всегда вместе собираемся. А потом спрятать ее обратно забыла, так на дискотеку торопилась.
