В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Вдруг тебе полегчает?
– Вы правда будете это слушать?
– Слушаем же мы о бицепсах Ярового, местных ботаниках и корейских масочках, – вздохнула Циглер. – Выслушаем и что-нибудь посерьезнее.
Диана вымученно улыбнулась.
Мы проболтали почти до четырех утра. Диану словно прорвало. Все слушали Рудневу внимательно. Даже Амелия, обняв подушку, с задумчивым видом следила за рассказом Ди и не отпускала своих привычных ядовитых комментариев.
Руднева поведала, что мама и папа живут как кошка с собакой – вечно ссорятся, но почему-то остаются вместе.
– У меня мама очень нервная и ревнивая. И папа вспыльчивый. Он маму любит, но она его во всех грехах подозревает. Может, и не без повода, конечно… – Диана шмыгнула носом.
Ди принялась бережно убирать потрепанную куклу обратно в сумку.
– Поэтому я так дорожу Эмили. Конечно, она уже давно пришла в непригодность. Я, как смогла, привела ее в порядок. Например, этот уродский рот пришила, когда мне было всего семь.
– Но почему ты нам никогда не рассказывала о своих проблемах? – удивилась я. – Когда мы дружили…
– Много ли мы рассказываем друг другу? – усмехнулась Ди.
"– Идеально не бывает, – снова подала голос Амелия. – Соболь тоже может многое скрывать.
