В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Я же промолчала, что на самом деле сегодня уже сбегала за территорию и тоже знаю, как отсюда выбраться. Если бы девчонки были в курсе моего побега, принялись бы донимать расспросами… – Спокуха! Не мы первые, не мы последние сбегаем отсюда.
Ночью опустевшая территория лагеря казалась незнакомой. Фонари освещали широкую заасфальтированную дорожку. В траве пели кузнечики. Под их стрекот мы пробежками двигались в сторону недостроенного корпуса. От страха сердце замирало. Продравшись наконец сквозь кустарники и очутившись у высокого забора, я выдохнула:
– Вы лезьте, а я тут на стреме постою, а потом вернусь в палату…
– Азарова! Что еще за новости? – возмущалась Ирка, забавно повиснув на заборе.
– Ну и дождется. Тебя! Если ты, конечно, как червяк, переползешь этот забор.
– Сама ты червяк! – пыхтела Ирка, извиваясь. Счастливая Амелия, как ранний петушок, уже красовалась на заборе.
– Нет, я не буду сбегать. В палату вернусь.
– Угу, – забавно тряхнула бигуди Руднева. Она стояла рядом со мной и смотрела на жалкие попытки Ирки перебраться через забор. – Я, пожалуй, с тобой… Забор такой высоченный, я тем более не перелезу! Из окна-то неудачно выпала…
Мы вспомнили, как Руднева смешно рухнула из окна, и снова негромко захихикали.
– Что за ерунда? – вцепилась в меня мертвой хваткой Диана.
– Ого, неужели нас хватились? – перепугалась я.
– Азарова, скорее! – Ирка, рискуя свалиться с забора, протянула ко мне руки. – Если вас застукают…
Будто я сама не понимала, что в таком случае нас ожидает. Мы тут же с Дианой в панике ринулись к забору. Вокруг шумели деревья, но нам казалось, что это кто-то пробирается сквозь кусты и вот-вот схватит нас за ноги… Мы вскарабкались на высокий забор так быстро, что я сама не ожидала от нас с Рудневой такой прыти.
Руднева недовольно расплетала запутавшуюся бигуди-липучку. Амелия смотрела на нее с нескрываемой насмешкой.
– Ну что, курицы, куда вы теперь? – спросила наконец Циглер.
