В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
– Я это понял, – улыбнулся Никита. – Но мне все понравилось.
Наверное, я покраснела до самых кончиков ушей.
– Вообще, ты же знаешь, я всегда быстро всему учусь, – ляпнула я.
Мы сидели на берегу. Никита смотрел на озеро, а я – только на Никиту, будучи не в состоянии отвести от него глаз. За нашими спинами шумели сосны.
– Тогда буду твоим учителем, – наконец сказал Никита, посмотрев на меня. Склонился ко мне и поцеловал. Внутри снова все задрожало. – Но ты практикуйся только на мне, о’кей? А не на всяких там Василевских, – ревниво добавил Яровой.
– А у тебя такой большой опыт? – подколола я.
– Есть кое-какой, – сдержанно ответил Никита.
Целуясь, мне пришло вдруг в голову, что за те два года, которые мы не общались, Никита стал опытен не только в поцелуях, я ведь видела его как-то во дворе с другой девчонкой… Кем были они друг другу? Как далеко у них все зашло? И почему закончилось? Но я погнала от себя эти неприятные мысли. Какая теперь разница? Главное, что Никита сейчас сидит рядом... Наша история началась еще в детстве, и теперь, когда мы снова вместе, так много приятного впереди.
– Вера, прости, что тогда все так получилось…
– Перестань. Я ведь даже не сразу узнала, что тогда тот парень приходил в наш двор из-за Дианки.
– Он наговорил столько гадостей про тебя, я не сдержался.
– Что он говорил?
– Не помню, – сухо ответил Никита, глядя на противоположный берег. Там располагался наш лагерь. Отсюда был виден украшенный понтон и пара ярких деревянных лодок.
– Все ты помнишь, – вздохнула я. – Даня потом рассказал мне и про моль, и про прилипалу...
– Но ведь в грязь при всех тебя я толкнул. Это все будто в состоянии аффекта было, понимаешь, Вер? Я сам не ведал, что творю. Перебил бы их там всех, кто над тобой ржал.
– И часто с тобой такое? – осторожно спросила я.
– Такие вспышки еще случались пару раз. Как-то, поссорившись с отчимом, телек опрокинул.
– Когда моя мама уехала, мне было тяжело, – тихо произнесла я.
– Прости меня, – горько сказал Никита.
– Никит, ну почему у нас все так сложно?
Никита поцеловал меня. Потом еще раз и еще…
– Я думал, мы больше никогда не будем общаться. Что я настолько тебе противен... Будто эти два года провел в мутной воде на самом дне темного озера. А теперь, наконец, вынырнул. И дышу…
Резкая трель будильника выдернула меня из воспоминаний. Я ведь даже не успела провалиться в сон.
