В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
– Так еще лучше! – радовалась Амелия. – Пускай долго грузится. А Кузя помучается в догадках, что там происходит!
И хотя мне не нравились такие розыгрыши, Кузьменко этот дурацкий ролик с Амелией в главной роли заслужил. По словам Василевского, Макс долго запугивал всех, кто был в палате. А такое изощренное наказание придумал для Марка лишь потому, что ревновал Соболь к нашему новенькому…
Пока все были заняты съемками, мы с Никитой улучили момент и выбрались на старую крышу. Здесь ярко мигали звезды.
Никита сидел рядом, а я нарочно касалась его плечом.
– Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? – вдруг спросила я.
Никита посмотрел на меня и улыбнулся.
– У тебя в темноте глаза сияют, – сказал он. – Как звезды.
Вдвоем мы снова задрали головы и уставились на небо. И в эту минуту мне стало все равно на наш побег, на заброшенный лагерь, на возможное наказание, на угрозы, на эти дурацкие правила…"
"– Наверное, я понял, что ты мне нравишься в тот момент, когда услышал о симпатии к рыжему. Я даже не думал, что меня будет так раздражать твой потенциальный кавалер. На парней Ирки и Рудневой всегда было плевать.
– Почему ты сразу мне обо всем не рассказал?
– Ты ведь тогда относилась ко мне только как к другу. Поэтому после той дурацкой драки решил, что это даже лучше, что мы перестали общаться. Придет другой, и я снова не сдержусь... И только теперь понял, какой я был дурак, что не поговорил раньше. Мне тебя не хватало.
Я молчала, обдумывая слова Никиты.
