В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Третьякова не в курсе, что Соболь вместе с какими-то девицами не из нашей гимназии подкараулила Сухопарову после уроков и пригрозила растрепать самые грязные выдуманные слухи о Наташе и Кузе, если та от Макса не отстанет. Но Сухопарова – тихая девчонка. Конечно, она испугалась. А вот я себя в обиду не дам, пусть только попробуют сделать что-то подобное."
"Телефон снова завибрировал. На сей раз на экране высветился номер Ирки.
– Я поговорила с мамой по поводу лагеря! – выпалила подруга.
– Класс! – не сразу отозвалась я, все еще обдумывая дурацкие поступки Соболь.
– В том то и беда… – замялась Ирка.
– Что такое?
– Без Даньки меня мама в лагерь не отпустит.
– Бли-ин, – протянула я. – Ир, серьезно? Ну, вы же не сиамские близнецы!
– Я знаю! – возмущенно запыхтела на том конце провода подруга. – Ты маме это моей объясни! С тех пор, как у меня в начальной школе телефон за домом отобрали, она вечно заставляет Даню со мной везде таскаться. Ладно, эти два года Вадим рядом был, а теперь?
– Ты едешь в образовательный лагерь, а не на рейв, – сказала я.
– Моя мама так не думает, – хмыкнула Ирка. – У нее совсем другие представления о лагерях, в которых тусуются подростки.
Мы обе помолчали. Я подошла к окну и задернула занавески. Все-таки дуре Соболь удалось выбить меня из колеи. До сих пор в ушах звучала «хрустящая пластинка». Еще и папа уехал. На всякий случай я прошлась по пустой трехкомнатной квартире и включила везде свет.
– Но Даня никогда не согласится провести две недели в лагере вместо нормальных каникул, – вздохнула я. – Хотя мне бы не помешал лишний человек для списка.
– Ладно, я что-нибудь придумаю! – бодрым голосом пообещала Ирка. – Утро вечера мудренее. Ложись спать!
И Ирка придумала. Лучше бы мне вовсе не сообщала о своем дурацком плане. Но об этом я узнала на следующий день, а пока, умывшись, с тяжелым сердцем отправилась в постель. Засыпать пришлось при свете. Окно было открыто, и ветер колыхал легкие занавески.
