В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Еще кто из учителей увидит. Это Соболь может лобызаться в школьном коридоре с Кузей, я себе таких вольностей не позволяю.
Яровой усмехнулся и убрал руки. Снова достал из кармана телефон. Музыка из трагичной сменилась на бодрую.
Я молча наблюдала, как Никита загрузил игру. По школьному двору, поднимая столбом пыль, загулял ветер. Тогда одноклассник натянул на голову черный капюшон.
– А еще ваша баскетбольная команда здорово на областных соревнованиях выступила. Какие вы молодцы!
– Вера, что тебе от меня надо? – не отрываясь от телефона, спросил Никита.
– Поедешь в летнюю школу? – спросила я. – Тут список сейчас составляю… Если ты поедешь, Даня Третьяков – тоже.
Никита снова усмехнулся и ничего не ответил. Сколько лет терпеть не могу в нем эту привычку. Он может запросто проигнорировать неудобный ему вопрос, оставив собеседника без ответа. Просто сделать вид, что ему это неинтересно и все.
– Что скажешь? – спросила я после некоторой паузы. От меня тоже просто так не отделаться. Отец вечно твердит, что нет на этом свете никого упрямее меня.
– Нет.
– Ты даже не подумал! Подумай?
– Хорошо, подумаю, – согласился Никита.
Я выдохнула с облегчением. Но Яровой тут же произнес:
– Подумал.
– Уже? И как?
– Нет.
– Ты невозможный человек! – взорвалась я, поспешно слезая с перил.
– Почему я вообще должен ехать в этот лагерь? – спросил Никита. Видимо, в игре был какой-то ответственный момент, потому как парень снова нахмурился и даже нижнюю губу закусил.
– Потому что Лидия Андреевна туда отправляет самых достойных учащихся. А ты – достойный, – пришлось признать мне. – Но все-таки придурок.
– Достойный придурок? – хрипловатым смехом рассмеялся Никита.
Внезапно парень убрал телефон в карман и тоже спрыгнул с перил.
– Опять проиграл из-за тебя. Ходишь, отвлекаешь тут…
Мы оба спустились с крыльца и отправились в сторону ворот. Стоило ли говорить, что мы жили с Никитой в одном дворе? Поверить не могу, столько времени я и Яровой не возвращались домой вместе. Из-за этого дурацкого лагеря мне пришлось поступиться своими принципами и первой с ним заговорить.
