В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Сроду бы не подумала, что папу может привлечь совершенно иной типаж женщины. Отец чмокнул Катерину в щеку и помог сесть за наш стол.
– Простите, задержалась, – низким голосом проговорила брюнетка. – Долго ждете?
– Что ты… – начал папа.
– Долго, – сказала я, перебив отца.
Тогда Катерина подняла на меня карие глаза и улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами.
– Прости, Вера. Я больше так не буду.
Мне показалось, или в ее голосе звучала ирония? Хотя улыбка в тот момент была довольно искренней. Из-за этого я немного стушевалась.
– Ладно, что уж…
За столом воцарилось неловкое молчание. Отец попеременно смотрел то на меня, то на брюнетку…
– Как дела в школе? – наконец спросил он. Мы с Катериной переглянулись.
– Разве мы здесь собрались для того, чтобы обсуждать мою школу? – искренне удивилась я. Папу никогда не интересовал этот вопрос, а тут вдруг вспомнил.
– И все-таки? – Теперь отец в волнении потирал руки.
– Нормально, – пожала я плечами. – Написали почти все годовые контрольные. Директриса утвердила список для лагеря.
Про лагерь я сказала нарочно, а то отец наверняка об этой поездке уже позабыл. Теперь мне еще больше не хотелось оставаться под присмотром разукрашенной Катерины.
– Для какого лагеря? – оживилась брюнетка. Вряд ли ее это особо интересовало, но возникшая до этого пауза достигла высшей точки, и молчать нам было уже просто неприлично.
– Для обычного, летнего, – ответила я, ковыряя вилкой белую скатерть. Говорить о том, что он еще образовательный с ежедневными занятиями по разным предметам, мне не хотелось.
– Вера у нас общественница, – ответил отец за меня. – Правая рука директрисы.
– Ну уж не правая рука, – возразила я.
– Общественница? – снова удивилась Катерина.
– Бывшая жена называет Веру Шурочкой из «Служебного романа».
Катерина как-то неестественно захихикала, а я впервые в жизни почему-то почувствовала себя неуютно из-за того, чем занималась.
– Ну да, я люблю помогать другим, – сказала я.
– Ты, наверное, еще и отличница? – спросила Катерина. И из ее уст это прозвучало так, будто учиться на хорошие оценки – что-то забавное и недостойное. И все-таки хорошо, что я не сказала о направленности лагеря.
– У меня проблемы с физикой и химией, – призналась я.
Мне надоело, что мы обсуждаем мои школьные дела, а эта профурсетка еще и откровенно смеется.
– А вы с кем живете, Катерина? – спросила я без всякого перехода.
– Снимаю квартиру с подругой.
