В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Внимательно оглядел лицо. – А ты обычно так и красишься? Не замечал раньше.
– Обычно – нет, – сказала я. Все-таки зря я, наверное, совершила этот небольшой «акт протеста». Думала, папа ничего не заметит. – Но сегодня же необычный вечер, – добавила я язвительно.
– Да, да, – закивал отец, явно не уловив мой сарказм. – Ну что, заходим внутрь? Катерина звонила. Она немного задерживается.
– Не отличается твоя Катерина пунктуальностью, – проворчала я.
– Перестань! – рассмеялся отец. – Она тебе понравится.
Я лишь натянуто улыбнулась в ответ.
В нарядном просторном зале ресторана наигрывал оркестр. Мы заняли столик у окна. Отец с рассеянным видом взял меню и протянул мне.
– Выбирай, что хочешь.
А сам в это время сцепил руки замком и неотрывно следил за дверью. Волнуется. У меня есть точно такая же привычка сцеплять руки до побелевших костяшек. Например, когда я плохо готовлюсь к урокам и боюсь, что меня вызовут, сижу за партой в идентичной позе.
– Я тут впервые, сам выбирай, – наконец отодвинула я от себя папку с меню.
– Хорошо.
Отец подозвал официанта и сделал заказ. Потом снова посмотрел на дверь, и вдруг его лицо просветлело. Папа как-то странно и незнакомо для меня улыбался. Никогда прежде не видела на его лице такую улыбку – влюбленного и счастливого человека. Тогда я, заинтересовавшись, тоже повернулась ко входу в зал. И то, что я увидела, если честно, привело меня в шок.
- Пап, это что, шутка? – нахмурившись, спросила я.
– А что такое? – взволнованно спросил отец.
Я не сводила взгляда с миниатюрной брюнетки, которая, звонко стуча каблучками, приближалась к нашему столику. Сколько же ей лет?
– Ты бы еще с девчонкой из параллельного класса замутил, – прошипела я.
– Я же говорил, у вас много общего, – отмахнулся отец, вставая на ноги, чтобы поприветствовать свою новую пассию.
– Она моя ровесница? – ахнула я.
– За кого ты меня принимаешь? – оскорбился отец. – Катерине двадцать пять.
Я только удрученно вздохнула.
Брюнетка широко и как-то дерзко улыбалась. Она не похожа на маму. Совсем. Моя мама – высокая натуральная блондинка с карими глазами и рассеянной доброй улыбкой.
