В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Ну что, Верона, вспомним молодость? В картишки?
Когда-то мы здесь сутками резались в карты.
– В картишки? – переспросила я.
– Ага, на раздевание, – Яровой поиграл бровями, а в его серых глазах запрыгали чертики. Конечно, никаких карт у Никиты с собой не было, это он так, снова хочет вывести меня из равновесия.
– Ты же знаешь, что я плохо играю в карты.
– Тогда сразу снимай с себя платье.
– Дурак!
Я, крепко сжимая в руках айпод Василевского, принялась на коленях выползать из домика, придерживая рукой край юбки.
– Спокойной ночи! – выкрикнула я, уже будучи на первом этаже. – Спасибо за айпод!
Яровой не отозвался. Что ж, кто бы сомневался.
Выбравшись из деревянного замка, я направилась по темному двору к своему подъезду. Пару раз обернулась к старому городку, точно зная, что Никита по-прежнему там, и в эту самую секунду не сводит с меня взгляда. Странно, что за эти несколько дней мы общались с ним больше, чем за последние пару лет. А еще я вдруг осознала, что не испытываю к Яровому былой ненависти.
***
После второго урока, когда большинство одноклассников уже покинули кабинет и отправились в столовую, к нашей с Иркой парте подошла Амелия Циглер.
– Привет! – поздоровалась она с нами. Голос у Амелии низкий и хриплый. И вообще, как уже говорила Ира, эта девчонка вселяла какой-то ужас. Третьякова, которая уже собиралась подняться из-за стола, замерла на месте.
– Привет! – поприветствовала я.
– Ты отвечаешь за список в лагерь? – спросила у меня Амелия. И тон ее был каким-то насмешливым, будто я занималась глупостями. Чем-то это мне напомнило вчерашний разговор с Катериной в ресторане.
– Ну, я за него отвечаю, – произнесла я с вызовом."
"Как-то раз мы уже сцепились с Амелией. Она только пришла к нам в класс, и на первом же уроке уселась на мое место.
