В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Я же чуть позже обнаружила, что оставила телефон в папиной комнате, и теперь слонялась по коридору до кухни и обратно, не решаясь зайти. Телефон был оставлен в беззвучном режиме, поэтому вполне возможно, что Ирка мне писала или звонила, а мне ведь предстояло еще рассказать ей о новой угрозе от Соболь. Когда в комнате стало как-то подозрительно тихо, я все-таки, предварительно постучавшись, вошла. Отец спал, а Катерина сидела на полу и держала его за руку. Телевизор теперь был выключен, и в комнате лишь горел светильник на полке в изголовье кровати.
– Я за телефоном, – почему-то смутившись, произнесла я и на цыпочках подошла к креслу. Потом отправилась на кухню. В морозилке попыталась отыскать замороженные ягоды для морса. Катерина появилась на кухне спустя несколько минут. Зашла, осторожно разглядывая обстановку. И снова возникла эта неловкая напряженная тишина, только из приоткрытого окна доносился шум машин.
– Ты умеешь варить морс? – спросила я.
– А что там сложного? – пожала плечами Катерина. – Мне кажется, у твоего папы снова температура повышается.
– Это плохо, – сказала я. – У нас жаропонижающее закончилось. Тут аптека круглосуточная рядом есть, посидишь с ним?
– Погоди, ты что, одна на ночь глядя куда-то собираешься?
Ну, началось! Новоиспеченная мамочка.
– Что со мной будет-то? – спросила я.
– Сегодня вечер пятницы, дураков на улице полно, – ответила Катерина, – поэтому я с тобой!
– Пф, ну, вот еще, чего не хватало! – запротестовала я, хватая со спинки стула вязаный серый свитер.
Но Катерина направилась за мной в коридор.
– Ты же сама сказала, что аптека недалеко, вот быстренько вдвоем и сходим, – проговорила она, обувая босоножки на высоких шпильках.
Я в это время внимательно следила за тем, как она собирается. Да уж, пока доцокает до аптеки, утро настанет.
– Ты всегда ходишь на таких ходулях? – не выдержала я.
Катерина подняла голову и растерянно посмотрела на меня.
– Ну да. Приходится. Стесняюсь своего низкого роста.
В тусклом свете торшера я удивленно рассматривала брюнетку.
На улице уже давно стемнело. К ночи становилось прохладно, я шла быстрым шагом, кутаясь в свитер. Катерина цокала рядом со мной, но, на удивление, не отставала. Брюнетка будто плыла на своих высоких каблуках. Я никогда не мечтала виртуозно разгуливать на шпильках, но все же немного позавидовала ее легкости и грации.
– А ты всегда так красишься? – спросила меня внезапно Катерина.
