В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Мы спасены! Почти поравнявшись с нами, один из мужчин выкрикнул:
– Что там у вас?
Я только было открыла рот, чтобы рассказать о происходящем, как здоровяк оглянулся и бросил:
– Да тут Катюха нашлась, прикинь! Я думал, она одумалась и вернулась задницей перед нами крутить, а она – мимо. Ну так дела не делаются, Котя, мы соскучились!
Отвратительно! Их стало еще больше.
– А это что за малолетка? – кивнул на меня второй подошедший мужик.
– А хрен его знает! – Бритоголовый парень снова повернулся ко мне и ухватил своей лапищей за подбородок.
Обращался он к Катерине, но при этом не сводил взгляда с меня.
– Влад, ну все, не дури. Не трогай ее! – раздался наконец сердитый голос Катерины.
– Я не буду. А вот ты вернешься в бар, и сама ее при нас потрогаешь…
Тут я, не помня себя, пронзительно заверещала. Так, что все вздрогнули. Где-то во дворах залаяла собака. Я вдруг представила, как этот здоровяк попытается зажать мне рот своей грязной ладонью, но парень от моего визга на секунду опешил, а я, воспользовавшись замешательством, понеслась вперед.
Тогда я снова подбежала к пьяным парням и, вспомнив, как учил меня папа, со всей силы пнула по голени одного из здоровяков, который держал под локоть Катерину.
За нами тянулись длинные тени от фонарных столбов. Сначала я тащила за собой растерянную Катерину, но вскоре она вдруг вырвалась вперед, и теперь я сама едва за ней поспевала. Уходить в отрыв на каблуках, это ж с ума сойти можно! Мы неслись дальше и дальше, в противоположную сторону от моего дома.
Наконец, забежав в арку незнакомого тихого двора, мы остановились. Обе долго не могли отдышаться.
"– Они не будут гнаться, – хриплым голосом проговорила Катерина. – Эти ребята – постоянные клиенты бара. Быдловатые, невоспитанные, по пятницам жутко напиваются. И юмор у них своеобразный. Но ничего плохого бы они нам не сделали.
– Ничего не сделали? – ахнула я.
