В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
– Своеобразный юмор? Да он лапал меня! А стоять и выслушивать о себе всякие гадости – это нормально, по-твоему?
Катерина опустила глаза.
– Я знала, что мы можем их встретить, поэтому попросила тебя перейти на другую сторону. Но ты, Вера, такая упрямая!
Автомобиль осветил арку фарами. Мы обе напряглись, но машина проехала дальше. Здесь почему-то пахло подгоревшими грибами. Видимо, кто-то на ночь глядя решил затеять готовку, не уследил, и теперь распахнул настежь окна. Я выглянула из арки, осмотрела пустую улицу и зачем-то небо.
– Кто ты такая? – спросила наконец я. – И как познакомилась с моим отцом?
– С твоим отцом мы познакомились в кафе, – ответила брюнетка. – К тому злосчастному бару он не имеет никакого отношения.
– Но, видимо, к злосчастному бару имеешь отношение ты? – спросила я. – А папа знает, чем ты занималась?
– Ничем непотребным я там не занималась! – выпалила Катерина.
– Просто танцевала?
– Да! – брюнетка вскинула голову и с вызовом посмотрела мне в глаза. Так разозлилась, будто я уже публично обвинила ее в самых страшных грехах. – Я, если хочешь знать, хорошо танцую. В балетную школу пыталась поступить.
– Значит, не так уж хорошо и танцуешь, раз не поступила, – ответила я.
– Ноги затекли, – пожаловалась Катерина. – Поможешь встать?
Пару секунд я простояла рядом с брюнеткой, а потом все-таки протянула ей руку.
– Не беспокойся, танцы уже в прошлом, – сказала Катерина, пытаясь в темной арке разглядеть время на наручных часах. – Поздно уже.
– Ложишься спать по режиму? – ехидно спросила я.
– У меня с утра дела.
– Маникюр?
Катерина на мгновение замялась.
– Ладно! – выдохнула она. – Я заметила, как ты в тот раз отреагировала на мою фразу по поводу поиска себя. Сейчас у меня есть работа, но я бы не хотела о ней распространяться.
– Это еще какая? – с подозрением спросила я. Те ужасные парни и бар из головы не выходили…
– Я фасовщица на кондитерской фабрике. Упаковываю печенье. График сменный. Отцу не говори. И теперь ты довольна?
Катерина снова с раздражением поглядела на часы.
– Более чем довольна, – честно сказала я. – А отцу почему не говорить?
– Потому что эта работа – не предел моих мечтаний, – сердито ответила брюнетка.
