В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Отец крепко спал.
– Ты почему еще не в школе? – шепотом спросила женщина, разбирая со стула разбросанные папины вещи. Младшая внучка тети Сони, которую ей пришлось взять с собой, уже ковырялась в корзине с моими старыми игрушками. Их Софья Николаевна оставила как раз на такой «пожарный случай».
– Поздно уснула, наверное, будильник не расслышала.
Я металась по квартире, собирая сумку в школу. Даже позавтракать не успела.
За приоткрытыми окнами класса счастливо щебетали птицы, и настроения учиться в мае уже совершенно не было.
– Вчера весь вечер прислуживала Дане и Нику, пока они чемпионат мира по хоккею смотрели. Принеси-подай. Нормальные? Разве что еще слюнявчики им на шею не повязала, да из ложечки не покормила. Вупсень и Пупсень недоделанные! Яровой еще ничего, а Данечка наш совсем офигел.
– А если б не наскребла?
– Придумала бы что-нибудь. Теперь же от братца жизни нет! Еще родители со своей рассадой на дачу укатили, у папы отпуск. А я ходи, лбу этому прислуживай!
Мы одновременно повернули головы к той парте, за которой сидел Даня. Третьяков, тем временем, болтал о чем-то со своей соседкой.
– И девчонки все эти его достали, – продолжила ворчать Ира.
Тут географичка, глядя пристально на Третьякову, постучала указкой по доске. Ирка выдержала ее строгий взгляд, а как только учительница отвернулась, снова склонилась к моему уху:
– Нет, ты посмотри! Данечка тоже болтает весь урок, а замечание мне делают. Дома обычно – то же самое. Как меня допек этот всеобщий любимчик!
Видимо, вчера Даня и Никита здорово допекли Ирку.
