В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Несмотря на замечания от учителей, Третьякова монотонно жужжала, как оса, все оставшиеся уроки, что еще больше стало клонить меня в сон. И лишь на алгебре, которая была последней, я вынырнула из состояния дремоты после того, как Ира странно взвыла, чем снова привлекла внимание к нашей парте.
– Ира, тебе плохо? – обратилась к нам Анна Леонидовна – математичка.
– Простите, больше не буду! – Ирка склонила голову и под партой принялась нервно перебирать многочисленные фенечки на запястье.
– Что случилось? – обеспокоенно спросила я.
– Я тут в наше «Подслушано» зашла, – зашептала Ирка.
– И что? Кто-то в нем еще сидит?
Вместо ответа Третьякова молча протянула мне телефон с открытой вкладкой.
– Здесь про тебя.
От волнения буквы запрыгали как черные мячики, я даже не сразу смогла разобрать написанное. Но самое ужасное – это отвратительный коллаж.
– Что за бред? – пробормотала я. – Когда это выложили? И кто?
– Выложили анонимно, разумеется. Еще на большой перемене, – ответила Ира с сочувствием в глазах.
Тогда я оглядела класс, и встретилась взглядами с несколькими девчонками. Интересно, сколько человек успели увидеть эту муть?
Звонок с урока стал для меня спасением. Захотелось испариться. Как это низко – бить без предупреждения по самому больному.
Сумку я собирала с непробиваемым каменным лицом, не обращая внимание на косые взгляды некоторых одноклассников и громкий шепот. Конечно, мне казалось, что все вокруг обсуждают только этот глупый никчемный пост в «Подслушано». Все, что там написано – правда.
Я молча первой вышла из класса. Ирка следом. Я слышала, как хлопнула за ней дверь. Спустилась на первый этаж и вышла на школьное крыльцо. Третьякова брела за мной по пятам на некотором расстоянии. Мне казалось, что сейчас вся школа уставилась из окон на меня. Все смотрят, смеются, обсуждают. Я даже не решалась стереть предательские слезы. Просто шла все так же неспешно по пустому школьному двору. А как только оказалась за воротами, сорвалась с места.
Хотелось убежать, куда глаза глядят. Исчезнуть навсегда. Миновала наш дом, «Макдональдс», старый кинотеатр, и лишь когда уже начало колоть в боку, я сбавила скорость. В конце концов, остановилась у небольшого крылечка, где на первом этаже располагался ремонт обуви. Сколько себя помню, этот отдел всегда держал пожилой высокий мужчина.
