В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
– Что там? Что? – Я спрыгнула с подоконника и пододвинула к двери тяжелое старое кресло. От страха сердце колотилось в горле.
– Не что, а кто! – Ирка взгромоздилась в кресло.
– Кто? Там лысая сумасшедшая?
– Сумасшедшая? Нет, там крыса!
– Крыса?
Час от часу не легче. Крыс я любила не больше, чем подозрительных пожилых женщин без волос.
– Даня придет?
– Куда он денется! Два раза ему адрес повторила, прежде чем телефон отключился.
Мы с Иркой замолчали и принялись прислушиваться к звукам. Теперь в углу, где были свалены еще какие-то картонные коробки, послышалось непонятное копошение.
– А на фига ты кресло придвинула? – спросила Ира.
– Я ж не знала, от кого ты сбегала, – пожала я плечами.
– Там всего лишь крыса.
– А вдруг она с человеческий рост?
Представив себе крысу с человеческий рост, мы обе нервно захихикали. В какой-то момент мне показалось, что если я и дальше буду прислушиваться ко всем шорохам, голосам, гимнам за стенкой, то просто сойду с ума.
– Меня Марк поцеловал, – сказала я.
– Что-о? Да ладно! – Ирка заерзала на старом кресле, в которое уселась с ногами. Ее в глаза в темноте лихорадочно заблестели. – Куда?
– В макушку.
– В макушку? – удивилась Третьякова. – Меня так мама перед школой целует.
Я принялась рассказывать о нашем совместном украшении зала. Вспомнив об этом дне, даже на душе стало легче. Правда, меня беспокоило, что за все время моей болезни Марк ни разу не написал.
– Ну, а у тебя чего? – Я кивнула на разряженный телефон, который подруга крепко сжимала в руке.
– Вадик не пишет уже второй день. Мне кажется, что эти ребята, которые с ним служат, настраивают его против меня.
– Для чего им это?
– Считают, что я Вадика не дождусь, что все девчонки – легкомысленные изменщицы.
Я только головой покачала. Доверчивый. Какое слово-то она подобрала. Ему бы больше подошла другая характеристика – ведомый.
Наконец мы услышали в коридоре голоса. Снова громко звякнул велосипедный звонок, послышался грохот, а затем и отборный мат.
– Это че такое у порога? – жалобно простонал Даня. – Шею свернуть можно!
Ирка вскочила с кресла, вдвоем мы оттащили его обратно к куче с другим хламом.
