В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Скорее всего, я спугнула Марка своим поведением. Я больше не буду себя накручивать. Пост в «Подслушано» уже практически все забыли. Стремянка была изначально неисправной. Все хорошо. Мне нечего бояться.
Решив наконец расслабиться и на все забить, я подошла к нашему ящику. Ни у папы, ни у тети Сони ключа от него не было, за почту отвечала я. Когда мне прямо в руки выпало что-то резиновое и скользкое, я только с испугом промычала. На моей раскрытой ладони лежал оторванный бутафорский палец.
Глава девятая
Глава девятая
В кабинете Лидии Андреевны я провела больше получаса. Директриса отпустила меня лишь после напоминания о том, что вот-вот должно начаться наше выступление в актовом зале."
"Все это время я теребила в руках желтый шарф Маленького принца, который вернулся ко мне от Лели Селезневой, и слушала Лидию вполуха. Размышляла, стоит ли рассказать ей о том, что кто-то из нашей гимназии посылает мне жуткие угрозы. У меня ведь даже были подозреваемые – Оксана и Амелия… Но что-то меня останавливало. Без сомнений, Лидия Андреевна обязательно бы прислушалась к моим подозрениям, но ведь на руках не было никаких доказательств, одни предположения и догадки. Да и зачем грузить директрису этой ерундой, когда у нее на носу экзамены и выпускные. Придется разбираться во всем самой. Пожалуй, единственный способ выяснить, кто же творит все эти бесчинства – поговорить с глазу на глаз и с Оксаной, и с Амелий. Попросить прекратить эту грязную игру, иначе… Что будет «иначе» – я понятия не имела.
В актовый зал я вернулась в скверном расположении духа. Третьякова, наряженная в белую рубашку и черную расклешенную мини-юбку, сидела на задних рядах. Утром я тоже нацепила «светлый верх, темный низ» и чувствовала себя не в своей тарелке.
У сцены толпились ребята, принимающие участие в спектакле. Пирожков расстраивал бедное фортепьяно, фальшиво наигрывая «В траве сидел кузнечик». Я заметила, что Марк стоит рядом с Настей Мороз и мило ей улыбается. Точно так же, как улыбался пару недель назад мне. Только Настя не терялась, как я. Звонко хохотала и то и дело без стеснения дотрагивалась до локтя Василевского. Меня, наверное, парализовало бы на месте, если б я решилась к нему вот так прикоснуться. Странное дело: сколько себя помню, всегда могла запросто отвесить Дане подзатыльник, или, еще раньше, – запрыгнуть Яровому на спину. До Марка же дотронуться страшно, будто он какая-то священная реликвия в музее. Я завидовала Мороз.
