И ничего не мешает, сдавления нет, кожа чувствительна, — я выдохнула, потому что было небольшое подозрение, что пострадали нервы. — Можешь потихоньку двигать пальцами, чтобы за время, пока будет срастаться перелом, не ослабели мышцы.
Надо еще попросить Марику найти подходящий материал и сшить маленькую подушечку, чтобы Костадин мог сжимать ее в кулаке.
Повезло, что у него отек совсем небольшой, иначе было бы хуже. Но для профилактики я велела ему регулярно поднимать конечность.
— Садиться и класть руку на стол, можно сверху холод.
Пусть бабушка распорядится, чтобы подготовили лед.
Постепенно Костадин перестал меня смущаться и общение пошло бодрее. Когда с осмотром и ценными указаниями было покончено, я опустилась на край кровати и сложила руки на коленях.
— Костадин, послушай. Мне кажется, что ты передал сво… нашей бабушке не все, что говорил тебе граф Савад. Ты ведь встретился с ним первым.
Парень вскинул голову, серые глаза распахнулись, как будто я уличила его в чем-то дурном.
— Почему ты так думаешь?
Да потому, милый мальчик, что я вас таких знаю как облупленных.
Сережка часто скрывал от меня вещи, которые, по его мнению, могли меня расстроить. Например, в восьмом классе его сильно побили хулиганы из десятого, и сын до последнего прятал синяки.
— Если это что-то серьезное, просто скажи. Вместе подумаем, как быть.
Он наморщил лоб и нехотя проговорил:
— Запугать пытался. Потом подкупить. Но ты не думай, что я глупец и послушал его дрянные речи. Отныне мы с ним смертельные враги, — юноша опустил взгляд на пострадавшую руку.
— И я должен защитить вас всех во что бы то ни стало. А еще я очень рад, что ты вернулась домой. Мы с Дафиной заметили, что бабушка изменилась. Стала более… — он помедлил, подбирая нужное слово, — … живой. Все прошлые годы ее как будто ничего не интересовало, она медленно угасала.
Удивительно, я считала Кокордию ужасной ворчуньей, а оказывается, это она так «радуется».
Внезапно кто-то со всей силы затарабанил в дверь.
— Нейра Олетта!
— Что случилось? — Костадин первым шагнул к двери и потянул за ручку.
На пороге показался запыхавшийся мужик в сбитой набок шапке. В расстегнутом вороте куртки виднелась тяжело вздымающаяся волосатая грудь.
— Нейра Олетта, вас просят поторопиться! И вас, нейт Костадин.
— Да в чем дело? — ступор схлынул, и я поднялась на ноги."
"Ни минуты покоя.
— Весть дурную получили! — Мужик сорвал шапку и со страдальческим видом прижал ее к груди. — Вот и поплохело нейре Кокордии.
