Телефонный звонок разрывает ночной покой, перекрывая пение уличных фонарей и рычание мотоциклов. В окружении теплых снов и тихого шепота ночи на кровати спят два обнаженных созданий: мужчина и женщина, мирно закрывшие глаза от отдыхающего тела друг друга. В голосе она просится внимания и уважения, но сон их не берет в расчет....
Больше спрашивать не буду об этом, но скажите мне про другое тогда: не пора ли нам вообще старика задвинуть?
Беспалый набычился.
– Кто о чем, а чумазый про баню. Вижу, Щеголь, ты не на шутку паханом хочешь заделаться?
– Ну вы же сами обещали! – хитро отозвался зек. – Если паханом стану, так мне же легче будет всю зону в кулаке держать. Сами понимаете.
Беспалый вздохнул, скривив губы.
– Понимать-то, конечно, понимаю. Хорошо, давай такой уговор. Ты мне всю великолепную семерку будешь на поводе держать, а я тебя паханом сделаю.
Щеголь не мог сдержать довольной улыбки:
– Годится. Так годится!"
"– Сколько тебе, Стась, еще трубить на моей зоне? – спросил неожиданно Беспалый. – Восемь лет?
– А что, вы мне хотите скостить?
– Да нет, парень, наоборот. Я думаю, не попадешь ли ты часом под какую-нибудь амнистию. Видно, что нет. Готовься, будешь трубить до последнего звонка.
– А… это, – неуверенно начал Щеголь. – Может быть, вы потом походатайствуете… Ну там за примерное поведение.
Беспалый с изумлением воззрился на обнаглевшего Щеголя.
– Милый ты мой, так зачем же мне тебя паханом делать, коли ты раньше срока хочешь отсюда линять? Нет, Стась, если хочешь быть здесь паханом, значит, тяни срок до последнего, а мечтаешь о воле – так не хрена нам с тобой тогда ж толковать. Я ведь и другого найду.
Щеголь похолодел. Как же его Беспалый объехал да обуздал – он и не заметил. Выходя от начальника, он проклинал все на свете: и несусветную свою глупость, и коварство Беспалого, и дурацкую судьбину, что манила его несбыточными обещаниями, которым он, как последний дурак, верил и верил…
ГЛАВА 40
Мулла сразу догадался, что на зоне произошло нечто очень важное.
