Автор
В офисе наступило зловещее молчание, когда Ирина Вадимовна вновь начала свой сабантуй, и ни один из сотрудников не мог выдавить из себя ни малейшего комментария. Шеф едва сдерживал ревнивый тон в голосе, пока не осознал, что продолжать игнорировать старшую коллегу может стоить ему работы. В это время Ирина Вадимовна набирала номер телефона ночью, и атмосфера в кабинете начала напрягаться еще больше....
Так говори уже прямо — в ком из нас ты не уверена? От ответа зависит всё дальнейшее. А к конструктивному диалогу я всегда готов, ты же видишь.
— На самом деле, не очень-то вижу, — я все еще юлила, не в силах сформулировать свою позицию открыто.
— Ну как же? — он, как часто бывало, взял контроль над ходом беседы. — Сначала ты признаешься, что тебе понравилось быть нижней. Моей нижней. А потом начались манипуляции. Я терпеть не могу, когда у меня перехватывают инициативу или морочат мне голову, но тебе все еще позволяю.
Я коротко вдохнула и поджала мокрые коленки под подбородок.
— Кстати, о нижних, раз ты сам заговорил. Сколько их у тебя было?
Голос его становился все холоднее:
— Тебе нужно точное число назвать? Список предоставить?
— Разумеется, нет. Я к тому, что где они все сейчас?
— Понятия не имею. Вероятнее всего, спят с другими мужчинами.
— Ну вот. Ты сам все предельно ясно сформулировал.
— А-а, это ты меня так тонко решила подвести к мысли, что я обязан подписаться кровью под какими-то гарантиями?
— Кир, — я заговорила тише и мягче. — Я как раз вообще от тебя ничего не требую.
— Так потребуй, если чего-то хочешь. Скажи, если это важно. Прикинь, именно так и строятся отношения в парах — люди просто говорят о том, что их беспокоит.
— В парах, но не в БДСМ-парах, — подчеркнула я. — Здесь уже не у всех одинаковое право голоса, если я все правильно понимаю.
— Вообще неправильно, — он, казалось, бесконечно устал. — Маш, я уже говорил тебе, что начинал быстро скучать с нижними. Рано или поздно все они перестают думать самостоятельно. Но разве ты такая?
— А разве ты не хочешь, чтобы я стала такой?
Он неожиданно тихо рассмеялся:
— Все за меня решила, каждую мою мысль за меня обдумала, прелесть какая. А хотел я, чтобы ты осталась собой — хитрой горделивой стервой, которая каждую ночь будет мне сдаваться, а по утрам вновь набираться яда.
— Это было обидно!
— Не ври, ты сейчас улыбаешься от обилия комплиментов.
Что ж… в принципе, он прав. Я не стала спорить:
— Тогда что же мне делать, дряни такой?
— Спросить меня, кто тебе больше всех подходит, конечно.
