Автор
В холодной сентябрьской ночи, под наблюдением жены, он чувствует себя наблюдателем. Вопрос: заметила ли она что-то? Эти странные взгляды… казалось, она думает, что его прячут какие-то тайны. Отношения пока не вышли за рамки молчаливого ожидания и недоверия. Эта книга расскажет о борьбе за доверие в холодной атмосфере непонимания....
– Эта земля принадлежит твоей семье? – спросила Джиллиан.
– Боже мой! – Тара криво улыбнулась. – У моих родителей никогда не было столько денег. Папа держал мастерскую по ремонту велосипедов, продавал подержанные, и это позволяло нам как-то держаться на плаву. Но земля… об этом не могло быть и речи.
– Но…
– Хижина построена незаконно, можно так сказать. Это ничейная земля, и ею никто никогда не занимался. Мои родители как-то путешествовали здесь, еще до моего рождения, и папа отметил это место, сказав, что построит здесь бревенчатый домик.
Тара огляделась. Ее лицо приняло сентиментальное выражение.
– Наверное, ты тяжело переживала его смерть, – сказала Джиллиан и, как бы невзначай, дернула руками за спиной. Ей показалось, что скотч на запястьях немного ослаб. Она не рассчитывала освободиться сразу, но, проявив терпение, можно было выпростать руки. Только делать это нужно было очень осторожно. Никаких резких движений. Тара не должна была ничего заметить.
– Он умер от сердечного приступа, – пояснила Тара, и будто тень пала на ее лицо.
Джиллиан почти физически почувствовала ее боль, – спустя десятилетия после смерти отца. Это было почти невероятно.
– Это был самый обычный день, – вспоминала Тара. – Папа работал в велосипедной мастерской на заднем дворе, я пришла из школы и побежала к нему. Он увидел меня, сел, улыбнулся… и вдруг упал. Просто так. Через несколько часов он умер в больнице. – Тара беспокойно потирала руки. – Черт, я должна была подумать о сигаретах.
Боль немедленно обернулась гневом, и это повергло Джиллиан в ужас. Тара была чем-то вроде эмоциональной пороховой бочки. Джиллиан никогда не видела ее такой. И вот теперь оказалось, что ее непробиваемая уравновешенность – не более чем маска. Элегантно одетая, идеально накрашенная, с безупречной прической, прокурор Кейн являла собой образец рассудительности и невозмутимости. Женщины, чья жизнь полностью контролируется разумом.
«Видела ли я ее когда-нибудь раньше взволнованной?» – подумала Джиллиан.
– Тара, – сказала она, – я твоя подруга. И что бы ни случилось…
– Оставь, – перебила ее Тара. – Ты была моей подругой, Джиллиан, но я ошиблась в тебе.
