В жаркий июльский день 1936 года над Испанией нависает безоблачное небо. Мятежники обещают землю крестьянам, но при этом готовы убивать для этого. Главный герой выбирает верность присяге и погибает в борьбе за Республику.
Надеялся, что отношение к нему будет как к алеманам и итальянцам, но те далеко от нас, и сильнее. А он рядом, и слабый. Пусть отвечает! И первым делом следует конфисковать все военные грузы, что были отправлены в Португалию. Раз Рим и Берлин заявили, что самолеты и танки они отправляли не Санхурхо, а Салазару. А раз тот частично перенаправил их мятежникам — то это и есть определенный и совершенно законный с нашей стороны «казус белли»!
— А велики ли эти военные грузы, перехваченные нашим флотом? И где они сейчас находятся?
— Весьма достаточны, сеньор президент! В Кадисе стоят арестованными два итальянских и три португальских транспорта, в Виго и Ла-Корунье один германский и два португальских пароходов — все военные грузы описаны, но из трюмов пока не выгружались.
Асарола стал четко отвечать на заданный Асаньей вопрос. Ведь ситуация была крайне щекотливой — действия республиканского флота могли быть признаны «пиратством», ведь задерживались суда «нейтральных» стран с военными грузами для такой же формально «нейтральной» Португалии. Вот только кто же решится на такое, когда на отдалении постоянно находились крейсера Ройял Нэви, а республиканские моряки в этих случаях заблаговременно знали, какое конкретное судно необходимо остановить и внимательно досмотреть на предмет военной контрабанды — и ни разу не ошиблись в своих подозрениях, останавливая пароходы.
Ведь информация о том бесперебойно поступала из Лондона, и оказывалась всегда верной…
Мадрид
— Содержимое первых пароходов полностью попало к мятежникам, сеньор президент. Те самолеты и танки, что достались нашим войскам, имеют серийные номера, близкие к тем образцам, что сейчас находятся в трюмах. Если бы флот не организовал плотную блокаду, то вся эта масса оружия и техники досталась бы мятежникам!
— Тогда бы нам пришлось намного труднее, сеньор Асанья, — вклинился военный министр.
