В жаркий июльский день 1936 года над Испанией нависает безоблачное небо. Мятежники обещают землю крестьянам, но при этом готовы убивать для этого. Главный герой выбирает верность присяге и погибает в борьбе за Республику.
В Италии один гражданский лайнер собираются переделать в авианосец, в Японии два, а с ними еще три плавбазы, которые изначально для этого и предназначены. И это все, сеньоры, сущая мелочь по сравнению с одной Америкой. В случае войны там одних боевых авианосцев могут построить три десятка, не меньше. Сотню быстроходных транспортов переоборудуют в эскортные авианосцы легко. Устроят поверху полетную палубу с подъемником, десяток-два самолетов, и поверьте, это будет страшная угроза для любого врага — воздушного, наземного, надводного или подводного.
В кабинете установилась звенящая тишина — все были потрясены свалившейся на них информацией. И представили, что может быть с Испанией, окруженной со всех сторон морями. Про Португалию с ее обширной колониальной империей и говорить не приходится — раздергают по кускам сразу же. И ничего этому не противопоставишь — нет сил для противодействия.
— Но ведь алеманы могут сделать ставку на подводные лодки?
— Могут, дон Инда, только само по себе это оружие победы не принесет. Способы борьбы с субмаринами отработаны, а наличие огромного числа самолетов и система конвоев ничего кроме потерь подводникам Гитлера не сулит. Хотя борьба будет ожесточенная, я не спорю.
— Сеньоры, тогда воевать мы можем либо на стороне Антанты и США, или вообще не воевать, что гораздо предпочтительнее. Предложение Москвы как нельзя лучше — не участвовать в войне и блюсти нейтралитет.
"Президент Асанья говорил негромко, но каждое его слово весомо прозвучало. Заигрывать с Антантой это одно дело, но рисковать всем, сражаясь на ее стороне совсем иное — нельзя таскать каштаны из огня голыми руками, особенно если они не для тебя предназначены. И Асарола решился выразить свое мнение первым, на то имел право по возрасту.
— Поверьте — насколько англо-американцы превосходят враждебный альянс на морях, настолько немцы превосходят их на суше, причем вместе взятых.
— Мы должны соблюдать нейтралитет — у нас нет военной конвенции ни с англичанами, ни с французами. Я думаю, нам стоит прибегнуть к нейтралитету, стать третьей стороной, как предлагает Москва.
