Автор
В мире, где законы бывают не только на бумаге, а перед глазами обычных граждан. Подвиги здесь случаются внезапно и неожиданно, зачастую из-за слабых мест в правде или убеждениях. Книга "Над законом" рассказывает о людях, рискующих всем, чтобы изменить этот неровный баланс сил....
А заодно подумай: вдруг рассказать что-нибудь захочешь? Мало ли, что человеку перед смертью в голову придет.
Он равнодушно отвернулся от киллера и стал с интересом наблюдать за спустившейся со стоявшей поодаль сосны белкой, словно и впрямь пришел сюда дышать воздухом. Справа от него звонко щелкнула пружина.
Илларион перехватил руку с ножом, сжал, выковырял из потной ладони оружие и, защелкнув лезвие, спрятал нож в карман. После этого он снова отвернулся, мельком взглянув на часы.
– Можешь попытаться убежать, – предложил он, по-прежнему не глядя на пленника.
Пленник длинно и замысловато выматерился. Илларион с вялым интересом посмотрел на него и два раза хлопнул в ладоши.
– Хорошо сказано, – одобрил он. – Надо будет запомнить. Это все?
– Да пропади все пропадом! – сказал киллер и ударил кулаком по скамье. – Что я, нанялся свою задницу подставлять? Договоримся, капитан: я тебе все, как на духу, а ты меня в ментовку. Там хоть какой-то просвет.
– Не стоит беспокоить старушку, – сказал Илларион. – Можешь ни в чем не признаваться и ничего не подписывать. Может быть, они тебя и выпустят. Ну, тогда снова встретимся, мне торопиться некуда.
Аркадий Савельевич набрал в грудь побольше воздуха и начал говорить.
– Ну, давай, – сказал Сорокин, пододвигая к Савельичу телефонный аппарат.
Савельич тяжко вздохнул и неохотно снял трубку.
– Не вздыхай, не вздыхай, – сказал ему Сорокин. – Номер-то помнишь?
– Тяжко мне, – сказал Савельич, – муторно.
Не привык я на ментовку работать. Специальность у меня другая.
– Ну, не кривляйся. Что ты, как красна девица? Или мне выйти отсюда на пару минут?
Савельич быстро оглянулся на Забродова. Илларион сидел на подоконнике, обхватив руками колено, и улыбался, глядя во двор через грязное стекло. Почувствовав на себе взгляд Савельича, он обернулся.
– Звони, Савельич. Специальность твоя кончилась – считай, что уволен по статье.
"– А ты что, видел пьяную балерину? – заинтересовался Сорокин.
– Приходилось, – сказал Илларион. – Тяжелое, скажу я тебе, зрелище.
– Кто ж ее пьяную на сцену выпустил? – вскинул голову Савельич, которому до смерти не хотелось звонить.
– А кто тебе сказал, что я ее на сцене видел? – удивился Илларион, – Да ты звони, звони, не отлынивай.
