Автор
В мире, где законы бывают не только на бумаге, а перед глазами обычных граждан. Подвиги здесь случаются внезапно и неожиданно, зачастую из-за слабых мест в правде или убеждениях. Книга "Над законом" рассказывает о людях, рискующих всем, чтобы изменить этот неровный баланс сил....
– Да ты погоди, профессор, кипеж подымать, послушай сперва. Уж больно, понимаешь, увертливый гад попался. Ржавого он замочил, даже не целясь, тот и вякнуть не успел.., да и меня через весь город протащил. Насилу его в Измайловский парк заманил, там и грохнул.
– Ты что, старик, совсем из ума выжил?! – яростно прошипел Игорь Николаевич. – Это же телефон!
– Так ты же сам говорил, что у тебя сигнализация прослушивания стоит, – сказал Савельич. – Чего ты икру мечешь?
– Сигнализация, – передразнил Летов. – Ты слыхал когда-нибудь про научно-технический прогресс? Я сам тебе за полчаса такую схемку спаяю, что ни одна сигнализация не поможет.
Сорокин истово закивал головой, полностью соглашаясь с Игорем Николаевичем.
– Ну ладно, – продолжал Летов, – черт с ним.
Но ты хоть уверен?
– Не боись, профессор, – сказал Савельич, – у меня как в аптеке, комар носа не подточит. Контрольный выстрел, и вообще все как положено. Накинуть бы надо. Хоть тысчонку, а?
– Пятьсот, – отрезал Игорь Николаевич, – и ни цента сверху.
– Золотые ваши слова, – сказал Сорокин в трубку, отобрав ее у Савельича. – Как там ваш аппаратик, действует?
– Кто это? – встревожился Летов.
– Сорокин вас беспокоит, – радостно представился полковник. – Вы меня должны помнить. Я тот самый милицейский полковник, который вам так надоел. Может, встретимся, магнитофончик послушаем? Приезжайте, Игорь Николаевич. Сюда ехать не стоит, мы сейчас с Савельичем уходим, так что вы уж прямо ко мне на службу, идет?
– Какая же ты мразь, полковник, – медленно сказал Летов.
– А как же, – весело сказал Сорокин, – знаю.
Передать ему трубочку?
– Сволочь, – сказал Летов и бросил трубку.
– Нервы, – объяснил Сорокин Иллариону.
Савельич заискивающе хихикнул.
– А ты, стукач, помалкивай, – осадил его полковник и вынул из кармана рацию. – Седьмой вызывает третьего. Третий, я седьмой, прием.
– Третий на связи, – прохрипела рация.
– Степанов, начинай. Как понял? Прием.
– Вас понял, начинаю.
Сорокин дал отбой и повернулся к Иллариону.
– Ну, вот и все, капитан. Можешь считать себя демобилизованным. Я знаю, ты на меня зол, но все равно спасибо."
"– Не за что, – сказал Илларион, соскакивая с подоконника. – А именные часы мне не полагаются?
Сорокин вздохнул.
– Я, конечно, могу походатайствовать, – сказал он, – но тогда их тебе вручат в тюрьме.
