Автор
В мире, где законы бывают не только на бумаге, а перед глазами обычных граждан. Подвиги здесь случаются внезапно и неожиданно, зачастую из-за слабых мест в правде или убеждениях. Книга "Над законом" рассказывает о людях, рискующих всем, чтобы изменить этот неровный баланс сил....
– Сед дура, дура лекс, – отреагировал на это Забродов.
– Какая еще дура? – не понял Сорокин. – Кто дура?
– Закон суров, но справедлив, – перевел Илларион. – Не надо мне твоих часов. Вон, Савельичу вручи, а то вы его совсем обчистили.
– Как есть, – подтвердил Савельич, – до нитки.
– Ничего, – утешил его Сорокин, – ты теперь на полном государственном обеспечении. Ну, ты готов, киллер домотканый? Пошли, нас люди ждут.
Он подошел к Иллариону и протянул руку.
– Попрощаемся, капитан?
После некоторого колебания Илларион взял протянутую ладонь полковника и крепко пожал.
– Будь здоров, полковник, – сказал он и вышел из квартиры.
Сорокин послушал, как чмокнул замок и простучали вниз по лестнице уверенные шаги, вздохнул и повернулся к Савельичу.
– Пошли, – повторил он. – Руки давай, браслеты надену...
Придя домой, Илларион наконец стащил с себя надоевший бронежилет и небрежно затолкал его в стенной шкаф. На столе все еще стояла начатая бутылка коньяку – полковники все-таки забыли ее вчера, находясь в расстроенных чувствах.
Ничего, решил Илларион, такие расстройства время от времени даже полезны. Гвозди бы делать из этих людей... Он взял в руки рюмку, задумчиво посмотрел на нее, снова поставил на стол и сходил на кухню за стаканом.
– К черту, – сказал он, до половины наполняя стакан коньяком, – я сегодня заработал.
Он опрокинул стакан и немного подышал ртом, прислушиваясь к своим ощущениям. Коньяк был хорош, но почему-то не оказывал обычного воздействия.
Привычно пропутешествовав вдоль книжных полок, Илларион решил, что читать сегодня не станет, – впервые за много лет у него было не то настроение.
Хотелось просто посидеть перед телевизором, бездумно глядя в экран и лениво покуривая. Было бы неплохо, решил он, посмотреть какой-нибудь боевик с автомобильной погоней – тогда мельтешащие на экране кадры, возможно, наложились бы на засевшую в мозгу картину того, как он гонит 'опель' по заполненному людьми тротуару, заслонили бы ее и, уйдя с экрана, утащили бы ее за собой.
Он упал в кресло напротив недавно приобретенного по совету Мещерякова телевизора и нажатием кнопки на пульте добился того, что на экране пошел горизонтальный черно-белый снег. Видимо, передавали репортаж о ночной пурге где-нибудь за Полярным кругом. Переключая каналы, Илларион убедился в том, что по всем программам идет та же передача.
– Это еще что такое? – спросил он у телевизора, но тот лишь монотонно шипел.
