Прикрытие замечательное, никто не спорит, но слишком уж муторное и требующее постоянного внимания. А у него и так есть, на что его обратить.
- Говорить сейчас можешь? – он поднялся, с удовольствием потягиваясь всем телом.
- Нет, давай лучше встретимся часа через полтора. Сможешь?
- Да, конечно. Где?
Лариса на пару секунд задумалась.
- Ты же сейчас в вашей старой квартире? Тогда давай в кафе «Мельба», оно в соседнем доме, вход со стороны музыкальной школы.
- Найду.
Отключилась она без предупреждения. Эта новая Лариса, деловитая и сдержанная, интриговала.
Прежде всего потому, что совершенно не походила на себя же образца пятнадцатилетней давности. И это порой ставило в тупик. Вот как вчера.
Нет, он понимал, что их расставание было для неё болезненным. Да и ему самому доставило немало крайне неприятных минут, чего уж от самого себя скрывать. Но предложения, вроде того, что сделал отец Тимофея, бывают раз в жизни, это Сашка прекрасно понимал. Как и то, что в случае отказа потеряет очень многое.
И тогда, взвесив отношения с Ларисой и возможности для построения карьеры, выбрал второе. Хотя во время того их последнего разговора почти решился резко все переиграть. Но сдержался. И ещё долгие месяцы не мог успокоиться, решить, правильно ли это было.
Из душа полилась вода, стекая по лицу прозрачной пеленой и туманя зрение. Поэтому старое воспоминание возникло из ниоткуда настолько ясно, словно запись просмотрел.
Четырнадцать лет назад
Чуть стылый майский вечер, перрон железнодорожного вокзала.
На соседней платформе суетятся отпускники, пытающиеся за те пятнадцать минут, что стоит проходящий на Сочи поезд, погрузиться вместе с чемоданами, сумками и баулами. Сотрудники в штатском, прогуливающиеся между пассажиров – их он научился определять едва ли не мгновенно. Вроде, обычные люди, не то праздношатающиеся, не то встречающие, но было в их повадках нечто такое, что знающему человеку бросалось в глаза. После известных событий на Северном Кавказе охранять вокзалы начали внимательнее.
Ну, или создавать видимость, что точнее."
"Воздух родного города не был пьянящим, скорее, пыльным, с приторными нотками свежих выхлопных газов, от которых тут же запершило в горле. Но, несмотря на всю «невкусность», ощущение было приятным. Те пару месяцев, что Сашка провел сначала в госпитале, потом в каком-то режимном санатории, где они с Максом уже через неделю готовы были на стенку лезть от тоски, дались нелегко. Но это смотря с чем сравнивать.
