Юрий Семенович напряг связи, и вместо светившего трибунала их комиссовали по состоянию здоровья. Это было настолько неожиданно и даже странно, что первые пару дней они не могли поверить. Молча косились друг на друга, не решаясь завести разговор, а потом Макс, сосредоточенно рассматривающий абсолютно чистый беленый потолок, выдохнул:
- А ведь мы оттуда выскочили…
И только тогда пришло ощущение снятого с души камня, острое и яркое, с нотками эйфории. Сожалений по поводу того, что уезжает раньше времени, Сашка не испытывал абсолютно.
Разве что потаенный стыд – понимал же, что не все из тех ребят, что остались служить, доживут до дембеля. Только изменить это все равно никак не получится.
Она стояла в полусотне метров, вертя головой и смешно вытягивая шею. Но стараясь при этом выглядеть взрослой независимой барышней. В этом вся Лариска. Порой ему казалось, что она ещё дите дитем, и тогда приходили неприятные мысли о педофилии. А порой выдавала такое, над чем стоило задуматься.
Лорик росла на его глазах. Ну, не то, чтобы прямо за руку в садик водил, нет. Но часто видел, они с Иркой дружили с первого класса. Чудная девчонка с косичками, которая любила посмеяться и панически боялась мышей. Они с его сестрой была неразлучны, вместе ходили в школу, ездили в пионерский лагерь и путались под ногами. Мелкота, что с неё взять. А потом как-то неожиданно заметил, что она уже не девчонка, а молоденькая девушка. Ещё немного нескладная, голенастая, но очень привлекательная.
И это понимание было весьма неприятным. Хотя стыдливый интерес, который загорался в её глазах, когда они встречались взглядами, льстил. И если поначалу Сашка старался сам себя одергивать, все-таки ей только-только шестнадцать исполнилось, против природы не попрешь. Да ещё и сама эта «природа» вспыхивала и смущалась, стоило ему подойти ближе, чем на пару метров. Родители увлечение сына не одобряли. В первую очередь потому, что слишком уж она была молода.
Ирке тогда тоже досталось – отец внезапно понял, что дочь у него уже выросла, и добавил строгости в режим. Так что положение усугублялось ещё и бойкотом со стороны сестры, обиженной на такой произвол. Мама же пыталась донести до сына, что ему ещё учиться, дай Бог, когда придет время служить, закончится эта война. Необъявленная, скрывая за каким-то обтекаемыми фразами, но от этого не менее страшная. А Лариса ещё школьница, ветер в голове.
