Автор
Кирилл ушел, но душевный удар оказался слишком плачевным. Теперь в его лоно вернулась жена, и он больше не хочет ни взгляда, ни прикосновения к этой интрижке. Теперь я свободна, но еще больше расстроена — отношения закончились, а душа до сих пор тянет к нему.
Я прекрасно помнила, сколько десятков тысяч он стоит, и не хотела, чтобы муж тратил эти деньги впустую. Пусть лучше вложит их в квартиру для нас с Катей. Ну или подарит очередной Милене. Уверена, у Кира их в будущем будет множество.
Он заехал за мной около трёх, но я не могла спуститься вниз ещё минут двадцать — Катя никак не хотела засыпать. В последнее время у неё начались проблемы с дневным сном, и я подозревала, что ещё пара месяцев — и дочь попытается от него отказаться. Но пока Катя засыпала, пусть и с таким трудом, что я после этого иногда чувствовала себя выжатой половой тряпкой.
Так же я чувствовала себя и в этот раз. Правда, подозреваю, что причина была вовсе не в Кате…
— Привет, — сказал Кир, напряжённо улыбнувшись мне, когда я села с ним рядом на переднее сиденье. А потом перегнулся через кресло и достал с заднего очередной букет. Совсем небольшой, как букет невесты, — он легко поместился на коленях. И был не менее красивым, чем корзинка, которую я оставила дома. Но без гербер, зато с пионами — белыми и пышными.
— Очень красивый букет, — вздохнула я и едва не фыркнула, когда муж серьёзно ответил:
— Ты красивее.
Хм, как интересно. То есть Кир полагает, что переписку я всё же не читала, а только пользовалась браузером? Это он слишком хорошо обо мне думает. Я правильная, но не до такой степени.
И я всё же не удержалась от подколки.
— А какая я более красивая? Свиноматка или как сейчас — суповой набор? — Кир в этот момент, по-видимому, собирался выезжать, но не смог этого сделать — вцепился в руль так, что костяшки побелели. Да и сам он тоже стал белым, словно бумага, с синими разводами на месте сбритой утренней щетины.
— Блядь… — выругался он, внезапно с таким отчаянием уронив голову на руки, что я даже удивилась. Я-то уже почти перегорела в своих переживаниях за эти полгода, а вот Кир, кажется, только начинал.
— Я знаю. Ты писал это Косте. «Надеюсь, она не узнает».
Я хорошо помнила эту фразу. Слишком хорошо, пожалуй.
Надеюсь, я смогу всё забыть — вот так будет теперь правильнее для меня…
— Верунь, — Кир резко выпрямился, подавшись ко мне, будто собирался то ли взять за руки, то ли поцеловать, но я отодвинулась и замотала головой, и он остановился.
