Автор
Кирилл ушел, но душевный удар оказался слишком плачевным. Теперь в его лоно вернулась жена, и он больше не хочет ни взгляда, ни прикосновения к этой интрижке. Теперь я свободна, но еще больше расстроена — отношения закончились, а душа до сих пор тянет к нему.
Для этих целей я выделила ему перекись водорода и вату. А сама пошла на кухню — готовить ужин. Усадила Катю на стульчик, дала альбом для рисования и карандаши, и дочка принялась рисовать, а я — делать яичницу и быстро резать овощной салат.
Вот так и получилось, что до Катиного отбоя мы с Костей не говорили о «нас». Поужинали, обсуждая что угодно, только не Кира и его выходку, которая отчасти была и моей выходкой, играли с Катей, смеялись над рассказами Кости о его гастролях с музыкальной группой или просто молчали.
Постепенно напряжение уходило, сменяясь какой-то удивительной уверенностью, что всё будет хорошо. Обязательно будет. Нужно только как следует постараться.
Но ведь так всегда и бывает. Для того чтобы было хорошо, необходимо стараться.
.
Катя уснула быстро — стрелки часов ещё даже не успели дойти до отметки десять. И я, подоткнув дочке одеяло и включив видеоняню, вернулась на кухню.
К Косте.
Мы не договаривались, что он не уйдёт, а останется здесь и подождёт, пока я уложу Катю, — всё получилось само собой.
— Я хочу извиниться перед тобой, — сказала я, едва зайдя на кухню. Костя стоял возле окна и что-то рассматривал во дворе. Жили мы с Катей теперь высоко — десятый этаж, — и вид из окна открывался действительно хороший. На детскую площадку, сквер и трамвайный круг. Свет от трамваев проносился по потолку нашей квартиры даже глубокой ночью. — Я не предупредила тебя о Кире.
Костя улыбнулся — и уже по этой улыбке можно было прочитать его ответ.
Но не мог же он озвучить мне его нормально — по-человечески, без стёба!
— Я буду надеяться, что сумею воспитать из тебя умную женщину.
Я фыркнула и, расслабившись, опустилась на табуретку. Костя сел на соседнюю и придвинул её ближе ко мне, перебрав ногами по полу. Табуретка при этом от соприкосновения с линолеумом издала жуткий скрипучий звук, и мы оба вздрогнули.
