Автор
Кирилл ушел, но душевный удар оказался слишком плачевным. Теперь в его лоно вернулась жена, и он больше не хочет ни взгляда, ни прикосновения к этой интрижке. Теперь я свободна, но еще больше расстроена — отношения закончились, а душа до сих пор тянет к нему.
Ты всегда был для меня дорог, хоть мы и не общались много лет. Я знаю, что ты желаешь мне только добра и не вмешивался в нашу с Киром жизнь, потому что не знал, имеешь ли на это право… Не вини себя, мой рыжий друг…»
Однако вместо Веры в проёме закрывающегося лифта виднелась лишь пустота, залитая светом холодной флуоресцентной лампы и чувством вины.
Да, Костян. Ты виноват, как бы тебе ни хотелось услышать иное. И даже не надейся на прощение.
Да, рыжий. Только Вере дано было право называть меня рыжим и не получать за это оплеухи.
Теперь у неё новое эксклюзивное право: называть меня рыжим мудаком или рыжим предателем.
Лифт спускался целую вечность. Я снова закрыл глаза и увидел лицо Веры. Господи, как же она плохо выглядит! Как же она зачахла!
Почему-то сразу вспомнилось, как она выглядела в день свадьбы.
Вера была очень красивой невестой. И это не дежурная похвала, я знаю о чём говорю. Как раз в тот период, когда Солнцева стала Лазаревой, я работал осветителем в одном мажорном банкетном зале, где регулярно праздновались очень дорогие свадьбы.
И это не зависть, не злорадство, но счастливая обладательница того платья не была красивой даже в нём.
Меня подвесят на первом же столбе за эти слова, но тем не менее — не все невесты прекрасны.
А Вера была именно такой! Она цвела.
Её платье не выглядело дорогим и помпезным. Но оно подчеркивало её природные женственность и нежность настолько, что даже я, её друг, поймал себя на мысли, что, оказывается, Вера очень красивая девушка. Да, я знал всегда, что она симпатичная, но не более того. Видимо, не дураки придумали все эти свадебные обряды-наряды.
На свадьбу Кира и Веры я пришёл с небольшим букетом, который заказал у знакомой флористки.
Через неделю после свадьбы я забежал к молодожёнам, чтобы забрать удлинители и гирлянды, которые доставал для банкетного зала, где проходило празднование. Пока Кир копался в кладовке, я стоял в коридоре и среди кучи букетов, выставленных на комоде, увидел ту самую композицию.
