Автор
В Северной Луизиане в далеком 1871 году, когда мужчины Каллерсвилла не сомневаются в том, что красивый и гибкий Конор Браниган слишком идеален для бокса, а женщины говорят по-другому — он достоин их внимания. Напряженная атмосфера веселья и ужаса заставляет главного героя надеяться на лучшее, даже когда все против него....
– Кровожадные ублюдки!
Оливия взглянула на четырнадцатилетнюю Бекки, стоявшую у кровати. Девочка в ужасе смотрела на незнакомца.
– Бекки, иди собери девочкам что-нибудь на обед, – сказала Оливия. – А я останусь здесь.
– А тебе разве моя помощь не понадобится?
– Нет, я сама прекрасно справлюсь. – Оливия улыбнулась девочке. – Уже почти полдень, и я хотела бы, чтобы ты накормила малышек жарким, которое я приготовила сегодня утром.
Молча кивнув, Бекки вышла из комнаты. Оливия же, шагнув к изножию кровати, стащила с мужчины сапоги и тут же столкнулась с проблемой, о которой раньше не подумала.
В конце концов, ей пришлось воспользоваться ножницами и разрезать брюки. Взглянув на обнаженное тело, Оливия поспешно отвела глаза и прикрыла его простыней. После войны нравы очень изменились, но все-таки еще оставались некоторые правила приличия, которые следовало соблюдать. Даже после несчастья с отцом она никогда не купала его сама – эту обязанность взял на себя старик Нейт.
«Но почему бы и не взглянуть? – подумала вдруг Оливия. – Никто ведь не узнает».
Закусив губу, она посмотрела на приоткрытую дверь. Потом осторожно приподняла простыню и, бросив взгляд на лежавшего перед ней мужчину, поспешно опустила простыню.
«Ах, любопытство действительно ужасный грех», – промелькнуло у нее в голове.
Разрезанные брюки незнакомца она отправила в мешок для лоскутов вместе с клочьями рубахи. Затем перевязала его сломанные ребра, смазала раны йодом и наложила на ушибы и царапины компрессы из отвара окопника. К вечеру Оливия уже была без сил, но она знала, что работа еще не закончена – предстояло сбить жар, который все усиливался.
Всю эту ночь и две последующие Оливия ухаживала за своим пациентом – постоянно смачивала холодной водой его лицо и грудь, а также вливала ему в рот чай из коры ивы. Он то и дело приходил в ярость, и ей тогда приходилось уворачиваться от его кулаков. Отдыхала она лишь в те редкие моменты, когда он затихал.
Говорил незнакомец иногда шепотом, иногда громко, но почти все время бессвязно. Причем на каком-то странном языке.
