Автор
В Северной Луизиане в далеком 1871 году, когда мужчины Каллерсвилла не сомневаются в том, что красивый и гибкий Конор Браниган слишком идеален для бокса, а женщины говорят по-другому — он достоин их внимания. Напряженная атмосфера веселья и ужаса заставляет главного героя надеяться на лучшее, даже когда все против него....
Остановившись, она повернулась к девочке и добавила: – Это была всего лишь придуманная история. В реальной жизни мужчины, побывавшие в тюрьме, не такие уж милые.
– Но, мама, ты всегда говоришь, что хороший христианин не осуждает других, – заявила Кэрри. – Хороший христианин всегда старается найти в других людях что-нибудь хорошее.
Оливия со вздохом ответила:
– Дорогая, все это совсем не так просто…
– А почему? – допытывалась Кэрри. – Разве мы не добрые христиане?
Оливия внимательно посмотрела на дочку. Иногда ей казалось, что Кэрри слишком умна для своих лет, и это очень ее беспокоило.
Они вошли в дом, и Кэрри тут же сообщила сестрам новость. Девочки обступили Оливию и засыпали ее вопросами:
– А он долго будет у нас в доме?
– А он, в самом деле, дурной человек?
– Может, он ограбил поезд? Он знает Джесси Джеймса?[2]
– Он останется здесь, пока не заживут его ребра, – ответила Оливия. – А потом отправится своей дорогой. И я хочу, чтобы до тех пор вы все держались от него подальше.
После обеда она отправила девочек полоть огород и поставила на огонь чайник – тот чай, что приготовила для больного Бекки, уже остыл, и Оливия решила заварить свежий. Минут через десять она налила в тарелку супа, взяла чашку с чаем и, поставив все на поднос, отправилась в комнату Конора.
Он мирно спал, и, судя по всему, кошмары его не мучили. Оливия приблизилась к кровати и опустила поднос на столик. Порезы на лице больного заживали, и царапины исчезали. «Ему не мешало бы побриться», – подумала Оливия.
– Но почему? – прошептала она. – Почему он оказался в тюрьме?
Внезапно глаза больного открылись – словно он услышал во сне ее шепот.
Оливия вспыхнула и, отступив на шаг, указала на поднос.
– Я принесла вам поесть. И чаю тоже.
– Если это то мерзкое зелье, что вы мне уже приносили, то заберите его, – пробормотал Конор сонным голосом. – Вот если бы у вас был глоток виски, тогда дело другое.
Виски? Значит, она была права. Он еще и пьет.
– Тут не гостиница, мистер Браниган, – заявила Оливия, доставая подушку из большого шкафа в углу. – Берите, что дают. А спиртного в моем доме не водится.
– Понятно, – проворчал Конор.
