Автор
В Северной Луизиане в далеком 1871 году, когда мужчины Каллерсвилла не сомневаются в том, что красивый и гибкий Конор Браниган слишком идеален для бокса, а женщины говорят по-другому — он достоин их внимания. Напряженная атмосфера веселья и ужаса заставляет главного героя надеяться на лучшее, даже когда все против него....
– Знаете, вам не обязательно называть меня мистером Браниганом. У меня есть имя.
Оливия не собиралась называть его по имени. Снова приблизившись к кровати, она спросила:
– Сесть можете?
Конор стиснул зубы и с трудом приподнялся. На лбу у него выступил пот. Оливия сунула подушку ему за спину, потом взяла чашку и поднесла к его губам.
– Пейте медленно, – сказала она. – Нет смысла выплевывать это.
Конор пристально взглянул на нее поверх чашки; ему не понравилось напоминание о вчерашнем. Однако он подчинился и медленно выпил весь чай.
"Оливия отставила чашку, затем она взяла поднос и осторожно опустила его на край постели, чтобы накормить больного супом. Но ему это не понравилось – Конор не желал, чтобы его кормили, словно он был беспомощным младенцем. Но выхода не было, сейчас он был слишком слаб и не смог бы сам держать ложку. Оливия продолжала его кормить, и в какой-то момент у него вдруг пробудились давно забытые воспоминания: он снова в Дерри, он снова мальчик, и квакерша из религиозного «Общества друзей» кормит его супом из соевых бобов, этой водянистой стряпней без мяса, которую британское правительство объявило самой подходящей пищей для голодающих бедняков.
– Мне думается, нам с вами нужно поговорить, – неожиданно сказала Оливия.
Если бы она выплеснула на него ведро воды, ей не удалось бы так быстро вырвать его из прошлого. Заставив себя усмехнуться, Конор проговорил:
– Что ж, давайте побеседуем.
Оливия опустила ложку в пустую миску и внимательно посмотрела на него.
– Почему вы оказались в тюрьме? – спросила она. – Что вы натворили?
– А какое вам до этого дело? – с улыбкой осведомился Конор.
– Вы находитесь в моем доме, мистер Браниган, и это мое дело.
– Не беспокойтесь. Как только смогу двигаться, я уйду отсюда.
Но она смотрела на него все так же пристально.
– Вам потребуется пролежать еще несколько недель.
Она взяла его в свой дом. Она ухаживала за ним, кормила его, и он должен быть ей благодарен. Конор почувствовал себя виноватым и пробормотал:
– Вам хочется, чтобы я вам сказал: меня посадили в тюрьму по ошибке, я – невинный человек, белый и чистый как лилия, так ведь?
– Скажите мне правду, вот все.
Конор чуть не рассмеялся.
