Первые симптомы отравления проявились жаром, бешеным сердцебиением и головокружением. Место пореза горело и выкручивало мышцы.
– Сейчас, потерпи немного, – женщина зажала кисть в ладонях и прикрыла глаза.
Сквозь кровавую пелену, застилающую обзор, я увидела, как Тамара засияла необыкновенно чистым светом. Зародившись в груди, он распустился белоснежным цветком и окутал изможденную фигуру магички, сливаясь с каждой клеточкой и выступая за контуры тела аурной оболочкой. Может, это галлюцинации?
Свет схлынул, концентрируясь в ладонях целительницы, а затем проник в меня ласковой волной, разливаясь по венам и магическим каналам. Я почувствовала прилив сил и бодрости, будто в жару напилась вкуснейшей прохладной воды из родника. Магия целительницы принесла умиротворение, чистоту и спокойствие. Вместе с болью ушла злость и чувство вины за содеянное.
Искры света растворились в крови, предотвратив распространение яда и оставив горькое послевкусие. Я устыдилась трусливых сожалений, что ввязалась в авантюру, в собственных сомнениях, в желании избавиться от обузы. В то же время накрыло понимание, что противостояние с могущественным противником – это проверка высших сил на прочность и твердость духа в следовании избранному пути. Судя по тому, что выжила, проверка пройдена. Нарывы на теле следовало вскрывать и очищать от гнили, чтобы заражение не распространилось дальше. Это болезненный процесс, но жизненно необходимый для человека и для мира.
– Спасибо, что спасла, – вернулась в реальность, обнаружив перед собой Тамару, целительницу с редкой магией Жизни.
Женщина кивнула и перевела взгляд на распластанные тела старика и подростков. Я подскочила и бросилась к магам, припоминая, что Юшин перед смертью использовал кровную связь, чтобы пополнить силы за счет невольников. Лада упала первой, и ей уже ничем не помочь. У мальчишки пульс не прощупывался, но он лежал в круге, который седовласый начертил собственной кровью. Старик едва дышал, а у меня как назло иссяк запас целительских амулетов.
– Помоги! – с надеждой посмотрела на Тамару, – их ведь еще можно спасти. Неужели дашь умереть?
– Не могу, – женщина тяжело вздохнула и воздела к небу ладони с уродливыми рубцами по центру, – не чувствую искры. Я и себя не в силах исцелить.
– Но со мной же получилось!
– Ты – другое. Сложно объяснить, – нервно закусила губу, – ты дважды спасла меня, не бросила и сражалась до последнего.