В тепле московского дома и под вкрапками шутливой насмешки Светик знакомится с Романом — молодым врачом. Отношения развиваются медленно и тихо, но надежды на их расцвете нет из-за далекой командировки Романа. Надежда тебя не покинет — роман о любви, приправленной дружескими шутками и нежными воспоминаниями....
А, вкупе с разрывом селезёнки — и говорить не стоит… крови полное брюхо. И нет гарантий, что этот «подарок» не загнётся прямо на операционном столе.
Впрочем, это понимала не только я, поскольку вниз уже сбегали ребята из АРО, с озабоченным видом осматривая изжелта-серого мелкого мужичка самого печального вида, в заношенных тапочках и некогда белой майке, лежащего на каталке с умирающим видом.
Хирург и анестезиолог внимательно осматривают вновь поступившего, определяют группу-резус и заказывают кровь.
— Так, а вы что тут делаете? — обратив внимание на нашу с Димой безмолвную композицию, возмутилась Анна Михайловна. — Сейчас же поднимайтесь к себе в палату. Ничего интересного больше не будет.
Я с досадой вынуждена была согласиться с этим, поскольку последовать за каталкой в оперблок не могла. Что-то тихо буркнула медсестре в своё оправдание и поплелась вслед за Димой, чья спина так и излучала добродушие и потакание моим маленьким капризам, словно я неразумное дитя.
— Ну, как ты считаешь, справятся они без твоей помощи? — кивком показав на скрывшихся врачей, притворно-озабоченно поинтересовался молодой человек и даже ладонь к щеке приложил, дабы показать своё искреннее переживание за исход операции.
— Наверняка справятся, экстренная операция, конечно же, всегда является моментом нестабильности, но врачи опытные, им не впервой, — сухо ответила я, в самое сердце уязвлённая тем, что Дима, скорее всего, был прав относительно того, что ничего экстраординарного с моим уходом из больницы не произойдёт.
На эту мою речь Дима только пафосно воздел глаза к потолку и благостно заявил, что в этом случае всё в руках Всевышнего, никак не меньше, после чего деловито поинтересовался, ткнув указательным пальцем в потолок:
— Ты же не считаешь, что сможешь помочь в том случае, если Он бессилен?
После чего, удовлетворённо кивнув на моё злобное: «В библейские целители не гожусь за тяжестью грехов!» радостно заявил, что тогда готов проводить меня в палату.
